Таежный гамбит

Проследи, чтобы все было упаковано. Я наведаюсь к генералу Дитерихсу, он обещал выделить нам железнодорожный вагон. Так что поедем с ветерком!..

Вечером Мизинов навестил генерала Дитерихса. Михаил Константинович принял его радушно, с полчаса они вспоминали былое. Сближало их то, что оба были убежденными монархистами. Не зря ведь Колчак в январе девятнадцатого назначил генерала Дитерихса руководителем комиссии по расследованию убийства царской семьи. Потом Михаил Константинович командовал Сибирской армией, Восточным фронтом и одновременно был начальником штаба Верховного.

— Александр Петрович, — выслушав рассказ и просьбу Мизинова, ответил Дитерихс. — Вагон я вам, разумеется, выделю. И с железнодорожниками договорюсь. Но скажите мне, вы сами-то верите в эту… — Дитерихс замялся, но тут же поправился: — в это предприятие?

— Мне так хочется верить во что-нибудь, Михаил Константинович, что да, пожалуй, верю, — немного подумав, твердо ответил Мизинов. — А что здесь смущает вас?

— Видите ли, — осторожно начал Дитерихс, — зима на носу.

А в Якутии зимы суровые…

— Михаил Константинович, — перебил Мизинов, вы как участник Ледового похода Каппеля…"

"— Конечно, Александр Петрович, конечно, — согласился Дитерхис. — В мужестве наших людей я не сомневаюсь. Я их видел в тяжелейших условиях… Но вот снабжение, своевременная доставка боеприпасов, продовольствия… Вы уверены, что Меркулов обеспечит вам все это в срок и по необходимости, сразу же?

— Михаил Константинович, я наслышан, что вы нелицеприятно относитесь к Приамурскому правительству …

— Нелицеприятно? — презрительно фыркнул Дитерихс.

 — Да это мягко сказано, генерал! — Дитерихс поднялся и начал широко шагать из угла в угол. — Скажите, как иначе можно относиться к правительству, — он выделил это слово и даже поднял вверх палец, будто показывая всю важность и ответственность этого института, — которое все средства распылило на заискивания с японцами и сюсюканье перед этим Семеновым?!

— Вы воевали в японской кампании… — Мизинов понял чувства генерала и старался быть снисходительным.

— Да и не в этом только дело! — не дал ему говорить Дитерихс. — Я бы еще смирился с тем, что недавний враг хозяйничает на русской земле. Что ж поделать, времена меняются. Но бездействие! — он резко, будто рубя, рассек воздух кулаком. — Почему, вы думаете, многие офицеры здесь, да где угодно не хотят идти под знамена Меркулова? Я вам отвечу. Потому как не чувствуют в нем своего.