Онлайн-библиотека книг
Ее щеки пылали алым цветом, а взгляд был направлен прямо на… мой стояк.
Черт, я и не заметил, как мой член начал ностальгировать вместе со мной.
– Ну все, с меня хватит…
– Постой, Мерф! – я направился к ней.
Далее все произошло как в замедленной съемке."
"Мерфи сделала шаг к выходу и красивое лицо внезапно исказилось от боли. По пустому дому эхом пронесся ее крик, который быстро превратился в стон. Она покачнулась на одной ноге и начала терять равновесие. Я едва успел подхватить ее, поднимая на руки.
– Нога, – сдавленно произнесла Мерфи, цепляясь за мою шею.
В доме почти не было мебели, поэтому я посадил Мерфи на барную стойку и приподнял ее левую ногу, на которую она указала, чтобы осмотреть. Из потертой каучуковой подошвы сапога торчал острый кусок стекла.
Дьявол, я был уверен, что утром убрал с пола все осколки бокала, который накануне разбила Эмбер.
– Что там? – испуганно спросила Мерфи, в глазах которой уже стояли слезы.
– Это стекло, – ответил я, осторожно опуская ее ногу.
Мерфи крепко зажмурилась и кивнула.
Я опустил взгляд и увидел, как побелели костяшки ее пальцев, которыми она вцепилась в барную стойку. Ей было больно. Очень больно.
И это произошло по моей вине.
Не сдержавшись, я нежно взял в руки ее лицо и поцеловал в щеку. Большие карие глаза широко распахнулись.
– Эш?
– Я сейчас вернусь, – бросил я напоследок, вынося свою бесстыжую задницу из дома.
Глава 8. Мерфи
– Выглядит неплохо, – задумчиво произнес Эш, разглядывая мою стопу. – Рана маленькая и неглубокая, так что швы не понадобятся.
– Аллилуйя! – выдохнула я с облегчением.
Счет за больницу был бы чудовищным, и я не уверена, что мой жалкий кошелек потянул бы такую пирушку. Билл частенько грозится помочь мне с медицинской страховкой, но его рот – тот еще генератор мыльных пузырей. Поэтому я не особо верю этим обещаниям. Хорошо, что в Питтсбурге у Джо есть врач, который за разумные деньги наблюдает ее почти с рождения.
– Сейчас немного пощиплет, – предупредил доктор Бывший, вымачивая ватный тампон в дезинфицирующем средстве.
Он сидел на барной стойке, а я – напротив, на высоком кухонном стуле. Моя раненая нога лежала у него на коленях.
