Прикрываю глаза и чувствую удары по телу от родной матери. Большего унижения не испытывала даже в тот день, когда в меня кидались камнями.
И в какой-то момент меня прижимают к груди, закрывая от ударов. Открываю глаза, чувствуя, как пахнет парфюмом Тагира.
— Ты! — с ненавистью выпаливает мама, узнав в нем того, кого проклинала все эти годы.
— Отпусти, — слабо трепыхаюсь, желая, чтобы он ушел.
Он всегда всё портит, мешает, уничтожает.
— Мама, — подаю голос, но практически задыхаюсь, убирая чужие руки от себя, но безуспешно.
— Будь ты проклят! Проклят! Проклят! — кричит, надрывается мама.
Я в слезах тянусь к ней, но Тагир оттесняет, в то время как к маме бегут медсестры и пытаются ее успокоить.
— Мама! Прости меня, мама… — ничего не вижу из-за пелены слез.
В ушах вата, а затем крики ее утихают. Маме вкололи успокоительное, и голова ее повисла. Хочу подойти и поддержать, вот только, когда я поднимаю взгляд, вижу лицо отца через открытую дверь палаты.
Безликое, серое, словно я для него умерла.
Отшатываюсь, задыхаясь, кладу руку на грудь и тяжело, с надрывом и сипением выдыхаю.
— Идем, тебе нельзя нервничать, — всё, что говорит Тагир, пытается поднять меня с пола, но я не помогаю ему.
Руки мои висят плетьми, сама я безразличным и пустым взглядом смотрю в никуда. Разорвалась последняя ниточка, что связывала меня с домом. Больше не существует Ясмины Каримовны Булатовой. Она умерла. Здесь и сейчас.
Я настолько опустошена, что позволяю Тагиру взять меня на руки и отнести к машине. Мне безразлично, что сижу на его коленях, практически неразделима с ним, скрытая тонированными стеклами задней части машины. Безразлично, что он примет мою покорность за слабость и желание сблизиться с ним. Сделать шаг навстречу к примирению.
Пусть! Он быстро убедится в обратном, я не дам ни ему, ни себе вольностей, только посижу так… Совсем немного. Приду в себя.
Научусь заново жить и дышать с пониманием, что я ничейная дочь. Сирота при живых родителях. Как же не хватает тепла…
Его руки гладят меня по волосам, прижимая к твердой груди, в которой я слышу размеренный стук сердца. Мое же буквально застыло. Перестало биться. Не качает кровь по венам, не работает больше. Тело задеревенело, я была неспособна двигаться.
Но, когда автомобиль остановился, вся дремота слетела с меня, словно напускная.
