Реакция Наили была красноречивой, значит, я был прав, считая, что Ахмет припрятал на чердаке то, чем они шантажировали меня эти годы. Что ж, гиены сами вскроют свои гнилые тайны.
— Талак! — ставлю точку в нашем разговоре и разворачиваюсь к выходу.
Слышу ее крики и проклятия, перемежающиеся плачем и задыхающимися всхлипами.
Выхожу из больницы и вижу пропущенный звонок с офиса. Заниматься бизнесом нет никаких сил, сейчас все мысли только о Ясмине, но есть вопросы, которые требуют моего решения. Стоило ли вообще покупать компанию Ясмины, раз она отвлекает меня от самого главного в моей жизни.
Заеду на работу, а вечером, как только будут готовы результаты экспертизы, заберу их и поеду домой. Ахмету в моем доме делать больше нечего. Впрочем, теперь это не мой дом больше. Сразу же заберу Ясмину в новый, а этот… Как и желал, сожгу.
Глава 23
Ясмина
Слышу, как в коридоре топает злой Ахмет. Узнаю его по грубому голосу. Бормочет как безумный. Семейное у них это, в самом деле. Поступь шагов тяжелая, что-то роняет, останавливается, гремит лестницей, приставленной к входу на чердак.
Я стою у двери и боюсь выглянуть наружу. Хочу уже выйти, чтобы попросить охрану угомонить отца Наили, но не успеваю. Раздается стук в дверь.
— Кто? — чувствую страх и опасность, которыми пропитан, казалось, весь дом.
— Это охрана, Арман, госпожа Ясмина. Господин Тагир заказал доставку еды на дом для вас, сказал, что курьера вы встретите лично. Он отказывается отдавать еду Фаине, — глухой мужской голос по ту сторону, полный надежды.
Я отмираю, а затем дергаю дверь, открывая ее. Поджимаю губы, сперва недовольная таким самоуправством Юсупова, но потом внутри разливается тепло. Надо же, не забыл, позаботился о моем пропитании, причем выполнил мое желание, а не заставил брать готовую пищу из кухни. Есть хочется сильно, а приготовленное в этом доме в рот брать опасаюсь. Спускаюсь вниз и действительно вижу доставщика, который хмуро смотрит на дом и стоит на своем месте не двигаясь.
Мешкаю, но затем понимаю, что уж кому-кому, а Тагиру травить меня не с руки, это ведь он настолько сильно хочет ребенка.
Сына.
— Вы совсем не доверяете старой Фаине, госпожа? — причитает во время моей трапезы служанка, но я не обращаю на нее внимания.
— Я доверяю себе, — всё же отвечаю, и это единственная фраза, которую произношу в ее адрес. Она больше не лезет, видимо чувствуя мое неприятие и не желая накалять и без того сложную обстановку.
На душе тяжким грузом висит неясная тревога. Ожидание изводит.
