А пояс — с драгоценными камнями.
Подруга всегда любила наряжаться. Могла часами крутиться у зеркала. Краситься, менять наряды, делать прически. Помню, что меня хватало лишь на полчаса этих мучений, потом я хотела сбежать и заняться чем-то другим. Но это же подруга, я терпела ради нее. Всегда терпела…
Вот и сейчас она как будто хочет похвастаться новым нарядом.
— Ясми! Посмотри, какую прелесть подарил мне мой Тагир! — оглядывается вокруг, будто что-то ища глазами. — А тебе… Не подарил?
— Доброе утро, Наиля, — говорю сухо, обхватывая себя руками.
При всем желании не могу принять ее радостно, у меня нет на это сил. Сохраняю напряженную вежливость и с трудом терплю ее присутствие. Она всегда так нарочито счастлива, что от этого хочется сжать зубы и зарычать. Но она всё еще ждет ответа на вопрос…
— Что подарил? Зачем?"
"— Ну как же?! Ясми… Ах… — смеется она в ладошку. — Это наша с ним традиция. Тагир дарит мне подарки после особо… Ой, да ладно, ну что я буду хвастаться? — кокетничает, явно ожидая вопросов, а меня простреливает догадкой.
— Ты хочешь сказать, что он подарил тебе халат… — выговорить дальше предложение, облечь мысли в слова я не способна.
Слишком мерзко стало на душе, тошнота подступила к горлу. Что за дикость, что за омерзительная ситуация между нами троими? Но я даже выть сейчас от тоски и боли не могу, лишь чувствую, как очередная заноза впивается в тело, причиняя мучительную боль.
— Да… — мечтательно протягивает Наиля, обнимая плечи руками и поглаживая их, глаза устремлены в потолок.
— Он обожает дарить мне подарки! Одежду, обувь, драгоценности. Их — особенно. Хочешь, я подарю тебе что-то? Ты же моя любимая подруга, — обращает свой взор на меня, глаза хитро поблескивают, что можно спутать с радостью, если не знать, какое черное у Наили сердце.
А я начинаю подозревать, и этому много причин, что оно у нее гнилое. Разве стала бы она так нарочито хвастаться подобным, видя, в каком я состоянии? Не спросит, как всё это время я жила… Как выживала моя семья… Всё, что ее интересует, драгоценности и Тагир.
Особенно он…
Не дождавшись от меня ответа, Наиля приспускает халат с плеч, но, будто подтолкнув саму себя, подходит ко мне и оглядывает укрытое пеной тело.
— А давай я помогу тебе помыться? Ты такая худая, Ясми, надо больше кушать, а еще отдыхать, — зыркает на меня, и чудится, что в этом слове тоже какое-то особое значение. Что она имеет в виду?
— Я переживала за отца, — пытаюсь перевести тему в другое русло.
