Помощь, которая решила наше общее будущее. И принесла моим родителям долгожданное возмездие.
— Если знал, то зачем взял эту змею в жены?! — не выдержала и крикнула мама.
Ее глаза наполнились слезами, она шмыгнула и уткнулась носом в плечо отца. Сдерживаю вой, бурей поднявшийся изнутри. Она напомнила мне то, что я всеми силами хотел забыть. Похоронил под злостью, ненавистью и холодом, поселившимися в груди последние несколько лет.
— Мама, — вздыхаю, говорю как можно тише и спокойнее.
Размеренно дышу, пытаясь не сорваться и не вцепиться пальцами в свои волосы.
Хочется содрать с себя кожу. Снова обнять со спины Ясмину. Два этих противоречивых желания разрывают на части, внося разлад в мою душу, которую уже давно не способно ничего склеить.
— Что мама? Что мама?! — вдруг кидается ко мне и бьет по груди ладонью, кричит и плачет."
"Я почти не чувствую боли в тех местах, куда она пытается попасть. Стою истуканом и терплю, прикрыв глаза. Жду, когда ее злость осядет, но мы все знаем, что осадок никогда и никуда не денется.
Всё это лишь покроется пылью сквозь года.
— Так же нельзя, сын, — наконец успокаивается она, опирается лбом о мою грудь, всхлипывает. — Разве так можно? Неужели сестра врага станет матерью моего внука?
Поднимает голову, заглядывает проникновенно в мои глаза, пытаясь воззвать к моей совести. На секунду я чувствую стыд перед той, которая родила меня, любила и вырастила. Чувство, словно я — монстр, разрушающий ее мир. Из раза в раз. Не уберег сестру, полюбил недостойную, не дал им желанного внука, наследника Юсуповых.
— Нужно принять это как данность, мама. Ясмина — моя жена. И она родит мне сына.
Жесткость в голосе заставляет мою мать сделать шаг назад, к отцу, в поисках поддержки. Тот обхватывает ее за плечи и пожимает, даря ей успокоение.
— А как же Наиля? Почему она не может? Или фигуру бережет? — спрашивает невпопад родительница, но попадает почти в точку.
Первое время нашего брака, напоминающего одну лишь фикцию, я хотел детей.
Отчаянно желал, чтобы боль ушла, восполнилась новой жизнью взамен другой, безвозвратно утраченной. Мы пытались, долго пытались. Пока в один из дней я не обнаружил противозачаточные, которые так упорно принимала моя первая жена.
— Я с ней поговорю, Тагир. Она ведь просто молодая девочка, которая боится потерять твою любовь, — с надеждой смотрит на меня мама, до сих пор убежденная в своих иллюзиях. — Вы же уже так долго вместе, она с радостью родит тебе.
