Шум, гам и крики сливаются воедино и затягивают меня в черную воронку, посреди которой остается только одна мысль, бьющая диким импульсом в висок: “Ясмина!”
Обнаруживаю себя уже рядом с ней, не понимая, как переместился и оказался на земле. Перед глазами кружатся клубы пыли, забивают глотку и оседают на коже. Вокруг начинается мельтешение. Меня толкают, теребят. А я вижу лишь лежащую ничком Ясмину, тут же хватая ее за горло сзади и большим пальцем проверяя пульс.
— Тагир! Отойдите! Скачки не остановили! — кричит во все горло Динар.
— Таги-и-и-ир… Люби-и-имый…
Слышу протяжный стон справа и, метнув туда взгляд, вижу лежащую в точно такой же позе, как и Ясмина, Наилю. Она опирается на локти, растрепанные волосы закрыли лицо, в глазах страдание.
— Помоги, любимый, нас толкнули… Ясми, о, Ясми… Что же с ней…
— Какого шайтана произошло? Почему они упали? Где эти чертовы врачи?! — ору, отталкивая от себя всех, кто хочет помочь.
Не даю трогать Ясмину. Убираю руки, что тянутся к ней. Ее нельзя касаться, пока врачи не проверят ее состояние, хотя я сам едва держусь, чтобы не перевернуть ее, но нельзя! Иначе могу навредить ей еще больше, чем уже сделал.
Она лежит на животе и не шевелится. Ужас охватывает и пробирает до самого сердца. Животный яростный страх, что я потерял ее, что она пострадала по моей вине, из-за моего недогляда и беспечности. О Аллах, не дай ей погибнуть…
— Отойдите, — властным голосом медик просит нас подвинуться, сам же быстро осматривает Ясмину и кивает двум другим, которые тут же грузят ее на носилки.
Делают это быстро, видя, что скакуны заходят на второй круг и скоро будут здесь.
Наиле в этот момент помогает встать Динар. Оглядываюсь и вижу, что Ахмет с напряженным видом стоит в стороне, не пытаясь помочь родной дочери. И этот человек хотел быть со мной в доле.
Киваю Динару и иду за врачами. На первую жену не смотрю, о ней позаботится начальник охраны. Всё, что меня сейчас волнует — Ясмина. Только она. Но в последний момент оборачиваюсь, чувствуя, как спину прожигает недобрый взгляд.
Наиля. Не скрывает пылающей в глазах ненависти и надежды. Знаю, чего всем сердцем сейчас желает. Вижу это так отчетливо, что готов прямо здесь удавить. Тварь. Свое ты еще получишь.
Глава 17
Ясмина
— Мы можем оставить девушку в стационаре, но в целом она здорова, отделалась парой ушибов, — объясняет врач, глядя Тагиру в глаза и рассуждая обо мне так, будто меня здесь нет. — Понаблюдаем, нет ли сотрясения.
