Вскрикивает от его проникновения. Приятно… Как же приятно.
Ее острые соски царапают его грудь. И он уже не сдерживается. Громко стонет, немного убыстряет темп и становится смелее, хотя видно, что его дракон все еще на привязи, он щадит ее, жалеет, осторожничает.
Адам почти на финише, но видит, что она еще не готова. Слишком новые для нее ощущения, слишком пугающие.
Выходит, заставляя вскрикнуть от внезапной пустоты. Опускается ниже, припадает к ней языком. Вылизывает ее сладко-соленую вспухшую плоть, от чего его желание излиться, взорвавшись на миллион осколков, становится совсем нестерпимым.
Рычит, действуя резче, жаднее, надрывнее.
Ника стонет.
— Пожалуйста, развяжи… Хочу чувствовать тебя руками… — молит, выгибаясь.
Адам одним движением ослабляет путы и тут же ощущает, как ее теплые маленькие ручки касаются его шеи, а потом головы, зарываются в волосы. Рычит. Как она красива в порыве страсти, когда отпускает себя. Как нестерпимо красива. Как правильна. Ее глаза плотно зажмурены, губы искусаны в кровь.
Мгновение — и он чувствует, как напрягается ее живот. Снова резко отстраняется от нее и заполняет собой, ловя момент.
Пару толчков — и они летят вместе.
— Адам… — шепчет она тихо-тихо, но в его ушах ее нежный шепот звучит, как самые громкие фанфары.
— Падай, Ника… Падай со мной… Я подхвачу…
Легкий бриз с океана принес им шепот утра в открытое окно. Оно только рождалось, только собиралось явить свой лик этому миру. Адам нежно, едва касаясь, провел рукой по ее голой спине. Тут же покрыл ее дорожкой из поцелуев.
— Просыпайся, красавица моя…
— Ммм, — недовольно мычит Ника, не желая после утомительной ночи разлеплять веки, — зачем так рано… Давай еще немного поспим…
— Пора, Ника. Поспишь в самолете…
Он чувствует, как от его слова она тут же напрягается. Как вмиг ее тело натягивается.
— Тебе все-таки нужно лететь в Таиф? — говорит она разочарованно, повернув на него голову.
— Нам нужно, Ника."
"Она смотрит расстроенно, разочарованно. Реальность возвращается к ней вместе с зарождающимся утром.
И в нем уже нет ни магии прошедшей ночи, ни ощущения легкости бытия на этом сказочном острове. Сейчас они снова взойдут на борт и улетят в его царство порока и пресыщенности. И его глаза больше не будут так на нее смотреть, как сегодня ночью. Словно бы она была единственной, главной, неизбежной. Волшебство момент улетучилось вместе с ночью, ставшей теперь лишь воспоминанием. Осознание этого факта накрывает ушатом холодной воды. Он получил то, что хотел.
