Тайна фанатки

Я думал, что происходящее между нами – ерунда, что мне просто нужно было трахнуть ее разок и двигаться дальше, но ощущения моего члена внутри нее – вообще не ерунда. Одного траха будет недостаточно, так же, как было недостаточно одной пробы ее киски. Это нечто большее, нежели обычная расплата или та же похоть. Я не могу это описать. Я познал вкус совершенства, и теперь единственное, чего мне хочется, – это наслаждаться им.

Наши взгляды встречаются в зеркале, и я вижу в ее глазах вожделение, удовольствие, и когда она выгибает спину и подталкивает меня войти еще глубже, я чертыхаюсь:

– Проклятье, принцесса, ты берешь мой член так, словно он создан для тебя.

Я чувствую, как она владеет каждым дюймом, пока я скольжу внутрь и наружу. Такая чертовски влажная, такая чертовски тугая, такая чертовски идеальная.

Все, что связано с ней, проникает глубоко под мою кожу, точно маленькие черные виноградные лозы, растущие под поверхностью и отравляющие меня своим искушением. В этот момент я не просто ненавижу ее, – я ненавижу то, что не могу насытиться ею.

Ненавижу то, как ее кожа розовеет от удовольствия, а глаза наблюдают за тем, как я беру ее сзади, как она прикусывает нижнюю губу, пытаясь сдержать стоны. Я ненавижу то, как мой член погружается в ее влажное тепло, и то, что это лучшее, что я когда-либо, черт возьми, чувствовал. И больше всего меня бесит, что я совсем не испытываю к ней ненависти.

Крепче сжимая ее бедра пальцами, я насаживаю ее на свой ствол еще сильнее, и она отвечает мне толчок за толчком, постанывая:

– О Боже, пожалуйста, еще.

– Боже, да? – я улыбаюсь, наклоняюсь вперед и провожу языком по ее шее. – Ты что же, теперь меня боготворишь?

Она пытается закатить глаза, но я ловлю в зеркале ее взгляд и толкаюсь еще сильнее, превращая возмущенное закатывание глаз в то, которое вызывается удовольствием. Она тащится от моего члена. Меня окутывает ее влажный жар, и мне требуется вся сила воли, чтобы не кончить внутри нее.

Я отклоняю ее голову в сторону и снова провожу языком по шее, пробуя на вкус влажную от пота кожу, такую сладкую и охрененно соленую, что я хотел бы чувствовать ее вечно.

Это напоминает мне о вкусе ее киски, о том, как ее бедра жестко сжимались вокруг моей головы. И не могу удержаться – впиваюсь зубами в ее шею и сильно прикусываю. Мэдди вздрагивает, толкаясь навстречу, пока мои губы массируют кожу, на которой останутся синяки, и мысль о том, что на ней будет моя отметина, заставляет меня вжаться в нее еще сильнее.