Тайна фанатки

На экране мигает не прослушанное сообщение. Она звонила мне. И не только звонила, но и голосовое сообщение оставила. Что же там?

Я знаю, что не должен этого делать, не должен слушать то, что она хочет сказать, и мучить себя еще больше, но я просто уверен, что она была здесь. В голове застряла картинка, как она проводит руками по моим волосам и просит прощения.

Или это действительно произошло, она действительно была здесь, и действительно сожалеет? Я включаю голосовую почту, пока не передумал, и проходит всего несколько секунд, прежде чем я слышу ее дрожащий голос.

Кажется, будто у нее перехватывает дыхание.

Ее тон такой искренний, и, если я не ошибаюсь, она плачет. Почему она плачет?

С ее губ срывается еще один дрожащий вздох, и я закрываю глаза, представляя, что она, должно быть, чувствовала, когда оставляла это сообщение. Почему я просто не ответил?

Ее голос все больше ломается, и каждое слово словно осколок стекла в моем сердце. Она звучит такой разбитой, поверженной, раздавленной, и боль, которую я пытался заглушить всю неделю, возвращается с новой силой.

Я улыбаюсь тому, как она это произносит, улыбаюсь воспоминаниям о том, как она сражалась со мной на каждом шагу.

Повисает долгая пауза, в трубке слышен только звук ее быстрого, мягкого, прерывистого дыхания, а затем она продолжает:

Принуждают? Ее принуждают? Что, мать вашу, происходит? Кто ее принуждает? Это он? Этот кусок дерьма Торн? Я доберусь до него, ему крышка. Во мне закипает ярость, но ее нежный, дрожащий голос продолжает:

Эти слова пронзают меня насквозь, особенно когда я думаю о том, как жестоко отымел ее на задворках паршивого бара, прежде чем навсегда уйти.

Я совершил ошибку? Нужно было дать ей время объясниться? Очевидно, в ее словах кроется нечто большее, и мне нужно выяснить, что именно.

Звонок обрывается, и я остаюсь в растерянности. Какого хрена? Что, черт возьми, она имеет в виду, говоря, что у нее нет выбора? Я никак не могу осмыслить только что услышанные слова.

Но не успеваю нажать на кнопку, чтобы воспроизвести их снова, как Арчер врывается в парадную дверь, а за ним по пятам следуют Рейн и Харпер.

– Нова, – гремит его голос. Он смотрит на диван, где, думаю, он меня вчера оставил, а после бросается ко мне. – Вставай, ты должен это увидеть.

Арч швыряет в меня кипой газет, еще до того, как я успеваю пошевелиться. И пусть я опускаю глаза, чтобы рассмотреть их, по-прежнему не могу ясно мыслить.