Тайна фанатки

Я подхожу к ней, прижимаю к стене и срываю поцелуй с ее губ, прежде чем отстраниться и прошептать:

– Твою, детка? Всегда.

Она улыбается. Ей приятно, когда я упоминаю о нашей переписке тогда еще незнакомцев. Якобы незнакомцев. Она наклоняется и прижимается губами к моему уху.

– Я становлюсь ужасно влажной, когда смотрю, как ты играешь, – бормочет она, обдавая горячим дыханием мою шею, и я издаю довольный стон.

– О, принцесса, ты еще не видела моей настоящей игры, – она не успевает ответить, поскольку я наклоняюсь, поднимаю ее и перекидываю через плечо – я знаю, она любит это, но никогда бы не призналась.

Я шлепаю ее по заднице, сильно, отчего она визжит.

Когда я несу ее к машине, мы проходим мимо группы хоккейных фанаток, которые ждут, пока выйдут остальные игроки. Не могу поверить, что раньше я думал, будто гоняться за каждой из этих юбок – это предмет гордости.

Теперь я обладаю самой прекрасной тайной, которую буду хранить всегда.

Я ненавижу офис своего отца, он холодный и убогий, совсем как он сам. Но что еще хуже, он знает, что я ненавижу это место, поэтому каждый раз, когда нам нужно что-то обсудить, он назначает мне встречу здесь. Это силовой прием, который позволяет ему думать, будто он контролирует ситуацию, но правда в том, что его игры для меня не имеют значения. Они никогда не имели значения, я позволял ему править своим железным кулаком и соглашался на любую чушь, которую он требовал, поскольку знал, что скоро буду свободен.

Ни за что на свете я не собирался стоять в стороне и позволять ему принуждать Мэдди к браку с каким-то куском дерьма только потому, что он дружил с его отцом. К счастью, было довольно просто накопать немного грязи на ее суженого и спустить его репутацию в унитаз, но я знал, что этого будет недостаточно. Это единственная причина, по которой я здесь. Я знаю, что мне нужно делать дальше.

Проходит еще двадцать минут, прежде чем он, наконец, соизволил появиться, ссылаясь на занятость на совещаниях в качестве оправдания. Но я не упускаю из виду следы губной помады на его воротничке и закатываю глаза от его неряшливости. Честно говоря, я не понимаю, как его вообще избрали мэром. Обходя стол, он ослабляет и без того сбившийся галстук и роется в бумагах на столе, пока не находит то, что ищет.

Он снова наклоняется и стучит по списку, лежащему передо мной.