Тайна гувернантки

— Я ведь обещала вам…

— Да, но я все равно не спал половину ночи и думал о вас.

У Эмбер даже дыхание перехватило.

— Вы думали обо мне, виконт?!

— Пожалуйста, называйте меня Кеннет, — попросил он.

Что ж это за вечер такой? Второй мужчина в течение получаса просит называть его по имени. Однако отказать Кеннету Фэйрхеду оказалось гораздо труднее, чем Ричарду Мэнли.

— Мы еще недостаточно знакомы, милорд.

— Что мы, конечно же, исправим. Конечно же.

Эмбер не успела ничего ответить: пришлось встать в ряд напротив Кеннета и постараться не сбиться с шага, так как все внимание мисс Ларк теперь приковывал виконт.

Никакой легкости, как в общении с Ричардом. Никакой непринужденной болтовни. С Кеннетом каждое слово казалось жизненно важным.

Эмбер чувствовала в нем и себе эту зарождающуюся тайну, эту крепкую связь, возникшую с первого взгляда и с тех пор не отпускавшую их; и на нее накатывал то восторг, то дикий ужас. Впервые она настолько сама себя не понимала. Если бы она влюбилась в Кеннета, то поняла бы это, верно? Но это не любовь, или еще не любовь, только фатальное притяжение, смертельная игра чувств; Кеннет для нее опасен.

Точно, подумала Эмбер, глядя в его красивое лицо. Слишком опасен.

Танец позволял перебрасываться фразами, однако и Эмбер, и Кеннет молчали. В молчании крылось гораздо большее, чем в словах. Когда затихли последние звуки музыки и партнеры поклонились друг другу, Кеннет вновь предложил Эмбер руку.

— Прогуляетесь со мной?

— Вы готовы покинуть ваших гостей, милорд?

— Не думаю, что это уместно.

— Мы лишь выйдем на террасу, останемся на виду у всех.

Конечно, он понимал, что ее одолевают сомнения. Поэтому Кеннет вел себя исключительно деликатно. Он действительно не повел Эмбер далеко, остановился у перил, в виду зала; неподалеку двое джентльменов о чем-то неспешно беседовали, хихикала стайка разновозрастных дам. Неприличного уединения нет; так почему же у Эмбер такое ощущение, что она с Кеннетом только вдвоем здесь?

Она не в силах была смотреть на него и отвернулась, глядя в сгустившиеся сумерки.

Сладко пахло жасмином, в небе висел полупрозрачный, сиротливый обломок луны. Эмбер покрепче вцепилась в мраморные перила, словно их прохладная гладкость могла прогнать беспокойство и дать ответы на все невысказанные вопросы.

— Эмбер, — произнес Кеннет, и она дернулась — так горячо прозвучало из его уст ее имя, — вы, наверное, колдунья. Я не могу перестать думать о вас.

— Я не колдовала над вами, виконт.

— Тогда это наваждение, не знаю.