Тайна гувернантки

Эмбер с нетерпением ожидала того момента, как станет учить Бруно писать, как научит его изящному стилю, как расскажет о великих писателях и их гениальных произведениях, которые сама любила безмерно. Придет время изучать языки, и Бруно отправится в путешествие по чужим глаголам и существительным, по вязкой немецкой речи, летящей французской, старой доброй латыни.

Он такой маленький, и ему столько еще предстоит узнать. Мир лишь приоткрывал для Бруно свои тайны.

В дверь постучали, и заглянул слуга.

— Мисс Ларк, приехал человек из Фэйрхед-Мэнор.

Первая мысль была о Ричарде. Но тогда слуга не сказал бы «человек», доложил бы, что это лорд Мэнли. Эмбер поднялась, оправила юбку.

— Сейчас спущусь. Спасибо, Бен.

Она попросила миссис Моуди присмотреть за Бруно несколько минут и направилась в холл.

На стуле для посетителей у входа обнаружился Филипп. Эмбер еще ни разу с ним не беседовала, но запомнила с первой встречи. Круглолицый малый с широченной улыбкой и уже начавшими редеть волосами, которые он старательно зачесывал назад.

— Мисс Ларк. — Филипп вскочил и поклонился. — У меня для вас послания.

— Не одно? — удивилась Эмбер.

— Два. — Он протянул девушке письмо и продолговатый сверток. — Мне велели передать и дождаться ответа.

— А если ответа не будет?

Эмбер понятия не имела, что ей прислал Ричард (раз приехал Филипп, то почти наверняка Ричард — автор письма), но не была уверена, что стоит отвечать.

— Тогда пришлите кого-нибудь сказать мне об этом.

— Хорошо, Филипп. Пройдите на кухню, вас там чем-нибудь угостят.

Он просиял, довольный, что Эмбер помнит его имя.

— Спасибо, мисс Ларк!

Эмбер возвратилась в детскую, предупредила миссис Моуди, что отлучится где-то на полчаса, и ушла к себе. Бруно не даст спокойно прочесть записку, а Эмбер требовалась тишина, чтобы не пропустить что-либо важное.

Она села за столик у окна и распечатала письмо, первым делом бросив взгляд на подпись. К изумлению Эмбер, послание оказалось не от Ричарда, а от Кеннета. Почерк неровный, мелкий, и писали словно в спешке или в растерянности.

Витиеватая подпись, никакого перечисления титулов. Очень личное письмо. Эмбер в задумчивости свернула листок, затем вновь развернула и перечитала все с самого начала. Виконт раскаивается, это понятно. Виконт просит о прощении, это тоже понятно. Он все-таки джентльмен. Уверяет, будто ничего плохого не имел в виду. Ошибиться может каждый.

Эмбер отложила письмо и развязала ленту на свертке, осторожно развернула.