Тайна леди

Стараясь подавить вздохи, двигая бедрами под его рукой, Петра теребила крючки, проклиная их сопротивление. Но вот наконец платье распахнулось, так что на ней остались только рубашка и задранная нижняя юбка. Она попыталась развязать шнурок на вороте рубашки, но пальцы не слушались ее.

Робин зарылся лицом в ее покрытые тонкой тканью груди, и когда нашел зубами сосок, Петра тихонько вскрикнула.

– Тише, – сказал Робин так же, как говорил собаке, но со счастливым смехом в голосе.

Петра уткнулась лицом ему в плечо, чтобы подавить другие звуки, когда он снова начал ласкать ее, теперь быстрее, сводя ее с ума и требуя ее, как Лудо…

О, как же она скучала по этому мучительно-напряженному ощущению полета, когда сдаешься горячему, твердому мужскому телу.

Этот мужчина мучил ее, играя ею рукой и губами. Она хотела требовать, кричать, но вместо этого вонзила зубы в его плечо и почувствовала, как он дернулся. Он оставил игры, и она взрывалась снова и снова, ее разум ослеп от наслаждения.

Он завладел ее губами, и она излила желание назад в него, все еще желая, все еще нуждаясь в глубине своего пульсирующего женского центра.

Она просунула руку вниз между ними, нащупывая пуговицы его брюк.

– Нет, – сказал он, пытаясь контролировать ее, но она уже держала его горячий твердый член. Он хотел ее так же сильно, как она хотела его.

– Пожалуйста, пожалуйста…

И он сломался. Он лег между ее раскинутыми жаждущими бедрами и погрузился в нее.

Он был такой большой, что это потрясло ее. Но потом скользнул в густую влагу и оказался совершенным, идеально заполняя ее, погружаясь все глубже и глубже.

Он остановился, тяжело и прерывисто дыша. Петра обвила его ногами и руками, прижимаясь к нему бедрами, и он возобновил движение. Матросы наверняка все слышали, но Петре было все равно, когда она взорвалась еще более ослепительно, и через несколько мгновений снова, когда он замер в таком же пылающем мучительном экстазе.

Петра наконец почувствовала себя удивительно, абсолютно совершенной.

– Черт, – выругался Робин и вышел из нее.

Петра лежала, все еще прижимаясь к нему, остывая, и вдруг ощутила ужасающую пустоту.

Что нужно было делать или говорить? Лудо говорил нежности, комплименты. Петре казалось, что ее стошнит…

Корабль качнуло сильнее, и холодные брызги коснулись ее кожи.

Робин поднялся над ней, чтобы закрыть окно.

Петра села, торопливо поправляя одежду и благодаря Бога за спасение. Но ее окружал его запах, запах их обоих, запах того, что они сделали.