Тайна леди

Она удивленно округлила глаза:

– Хотите сказать, что это я во всем виновата?

Робин обратился к быстро приходящей в себя собачке:

– Она безрассудная, вздорная женщина, не так ли?

– Я не такая! – запротестовала монашка.

– Факты есть факты. – Прежде чем она смогла пожаловаться на это, карета резко дернулась и остановилась. – Опустите окно и скажите мне, что вы видите.

Бормоча что-то себе под нос, монашка послушалась, впустив внутрь холодный сырой воздух.

– Мы на дорожке, ведущей к задней двери дома. Ваш слуга разговаривает с кем-то у парадной двери.

Робин наклонился над ней, чтобы крикнуть в окно:

– Да, сэр, – отозвался камердинер.

– Сейчас, когда мы стоим, колеса в воде?

– Не больше чем раньше, сэр. А я вымок до нитки.

– Это точно. – Робин опустил окно и сел.

– Твой хозяин, – сказала монашка Кокетке, сидевшей на коленях у Робина, – жестокий и бессердечный.

– Разве это не ее вина, Кокетка, что моему бедному камердинеру пришлось ехать под дождем?

Кокетка согласно взвизгнула.

– Подхалимка, – укорила ее монашка.

– Мегера, – парировал он. – И я имею в виду не собаку.

– Конечно, нет. Она никогда не противоречит вам.

– Она не всегда слушается. Будь проклят этот бесконечный дождь. Наша легенда, – напомнил он. – Вот мы путешествуем, несмотря на плохую погоду, монахиня и трое мужчин. Подозрительно. Могут подумать, что мы сбежали, чтобы пожениться. Страшно подумать о возможном наказании за изнасилование монахини.

– Как Абеляр, – сказала она, глаза ее блеснули.

– Хотите увидеть меня кастрированным, сестра?

– Пока нет, – ответила она.

– Ужасная женщина. Вижу, Пауик возвращается. Молитесь, чтобы он принес хорошие новости.

Монашка повернулась, чтобы выглянуть в окно.

– Даже если эти люди что-то подумают, они ничего не сделают.

– Лучше не рисковать. Мы будем братом и сестрой.

– Но мы совсем не похожи.

– Тогда сводные брат и сестра. Ваша мать была итальянкой, ваш отец – англичанином, как и мой. Видите мою преданность правде?

– До известной степени, – сухо заметила Петра.

Да, почему? Робин задумался.

– Я мог бы быть более изобретательным, но давайте скажем, что мы спешим к смертному одру вашей дорогой матушки. Мы крепкая католическая семья. Вы обнаружили склонность к святой жизни и ушли в монастырь в родном городе вашей матери, Милане.

Петра нахмурилась, однако сказала:

– Да это просто блестяще.

– Не должно гордиться тем, что вы блестящий лжец.