Тайна моего положения

На мгновение остановившись в полутёмном коридоре у парадной лестницы, я нервно расправила складки на платье и выпрямила спину, невольно покосившись на своего спутника. Тёплый свет канделябров отражался в его очках и создавал причудливые тени на стенах, обитых бордовым шёлком.

— Готовы? — вновь спросил мсье Арчи, лукаво мне улыбнувшись. В его глазах плясали озорные искорки, напоминая о том мальчишке, которым он, должно быть, был много лет назад.

— Нет, — честно ответила, крепче сжимая его руку и проказливо улыбнувшись, преувеличенно весело, добавила.

Просторный холл действительно уже наполнился элегантной публикой. Леди Уилкинс, как всегда, блистала в платье невообразимого лилового оттенка, украшенном каскадом рюшей, графиня Монтель величественно кивала знакомым, а в дальнем углу уже образовалась группка молодых дам в пастельных туалетах, оживлённо перешёптывающихся за кружевными веерами.

— Мадам Эмилия! — восторженно воскликнула леди Уилкинс, устремляясь ко мне с грацией крупной кошки, стоило мне только сойти с последней ступени.

— Да, принадлежало Маргарет, — спокойно произнёс мсье Арчи, чуть сжимая мою руку в знак поддержки. Его уверенный, полный достоинства голос прервал волну удивленного шепота, разнесшегося по залу. — Прекрасно смотрится на нашей дорогой Эмилии, не правда ли?

— Да-да, конечно, — проворковала леди Уилкинс, главная сплетница Элшимора.

— Кхм… позвольте представить вам первую коллекцию ароматов, — поспешно заговорила я, стараясь унять предательскую дрожь в голосе и отвлечь внимание любопытных дам, чьи изучающие взгляды, казалось, прожигали жемчужное колье на моей шее. — Каждый из них рассказывает свою особенную историю…

Элегантные дамы в шелестящих вечерних туалетах всех оттенков радуги тотчас собрались вокруг столика красного дерева, где в мерцающем свете серебряных канделябров загадочно поблескивали хрустальные флаконы.

— Этот называется «Туманное утро» — в нём сплетаются ноты влажного камня старых мостовых, свежего хлеба из городских пекарен и тёплого дымка из печных труб, — я бережно приподняла флакон, позволяя свету играть на гранях хрусталя.