Тайна моего положения

Продавцом в булочную меня тоже не приняли без объяснения причин, но полагаться лишь на агентство я, увы, не могла и продолжила свой поиск, раз за разом получая отказы…

— Посудомойщица нужна, — грозно рявкнула хмурая особа крупного телосложения, уперев руки в бока и сверля меня взглядом исподлобья, словно ожидая, что я сбегу, не дождавшись ответа. Её суровое лицо было покрыто глубокими морщинами, а на кухонном фартуке виднелись следы от бесчисленных грязных тарелок.

— Сколько за работу будете платить? — не дрогнула я, к своему сожалению осознавая, что в этом мире для женщин иной работы и не найти, и пока нужно довольствоваться малым.

— Семнадцать сол раз в тридцать дней, кормежка два раза в день. Если нужна комната, то наверху есть койка, тогда тринадцать сол, — ответила хозяйка трактира, прежде окинув меня цепким взглядом.

— У меня номер в гостинице еще на одни сутки оплачен, задаток не вернут, завтра к вечеру могу приступить к работе, — произнесла, надеясь, что завтра агентство меня порадует и мне не придется выполнять тяжелую работу посудомойщицы.

— Койку, поди, тоже надо?

— Да, — коротко ответила, оглядывая зал, который на удивление оказался чистым и уютным.

— Завтра день не засчитаю, покажешь, как управляешься с посудой, а комнату с Лоттой будешь делить, — проговорила мадам Дороти и, неожиданно добродушно мне улыбнувшись, добавила: — Синяк на лице сойдёт, может, позволю столик пару раз обслужить.

Гости таким мордашкам, как у тебя, хорошо отсыпают монеты, — но тут же снова грозно рыкнув, добавила: — Только я паскудства этого в своем трактире не потерплю!

— И мыслей об этом не было, — тут же заверила я мадам Дороти, невольно покосившись на единственный занятый столик, за которым сидели трое мрачных мужчин.

— Значит, к завтра тебя жду, а сейчас ступай, у меня работы полно, некогда мне с тобой тут валандаться!

— Спасибо, — торопливо кивнула я и, не оглядываясь, поспешила покинуть трактир.

И только выйдя на улицу, я дала волю эмоциям, позволив слезам стекать по щекам, освобождаясь от злости, отчаяния и нарастающего чувства безысходности…

— Увы, мадам Ричардсон, мне вас порадовать нечем, — заговорила мадам Беатрис, с сочувствием на меня посмотрев, — мадам Агнес с дочерьми отбыли в Бребург на месяц, а семья Калвер неделю назад наняли гувернера.