Тайна моего положения

Когда вода становилась холодной и липкой, я выливала ее в помойное ведро и выносила на задний двор к выгребной яме…

— Проклятье! Полный зал сегодня! — выругалась симпатичная пышнотелая девушка с раскосыми глазами, поставив на почти разобранный мной стол очередную порцию посуды, и ласково улыбнувшись повару, проворковала, — Фрэнки, дай хоть лимонаду выпить, совсем меня сегодня загоняли, а Лотта отгул взяла, мать ей вдруг понадобилось повидать.

— Зато соберешь монет, — хохотнул мужчина, шлепнув своей огромной ладонью девушку по заду, — держи.

— За пятым столиком стейк заказали, — проговорила официантка, грузно плюхаясь на табурет, — новенькая? Как звать?

— Эмилия, — представилась, склонившись над горой грязных тарелок, чашек и кружек. Мыльная вода была еще теплой, но быстро покрывалась слоем жира и мутным осадком, и ее пора было менять.

— Эмилия… из благородных, что ли? Или мать нагуляла? — с ухмылкой бросила девушка, тотчас заливисто рассмеявшись собственной шутке, — а я Офелия, тоже из благородных.

— Приятно познакомиться, — произнесла я дежурную фразу, вытирая мокрые руки о кусок серой ткани, невольно поморщившись от боли. Костяшки пальцев саднило от частых ударов о тяжёлую керамику, а кожу неприятно щипало от едкого мыла и горячей воды.

— Ты это… — начала было официантка, спрыгивая с высокого табурета, случайно задев локтем стопку чистой посуды. Тарелки тотчас покачнулись и с глухим звоном посыпались на пол, разлетаясь осколками по всей кухне.

Звук разбившейся о каменный пол посуды эхом разнесся по всему помещению, а через секунду девушка громко заявила, — что ты натворила? Вот же неуклюжая!

— Я?! — ошеломленно выдохнула, но тут на кухню вбежала хозяйка трактира. Женщина быстро обозрела учиненный официанткой погром, перевела взгляд на Фрэнка, а затем бросилась ко мне с искаженным от злости лицом и закричала так громко, что, казалось, задрожали стёкла в окнах:

— Да знаешь ли ты, что одна такая тарелка стоит больше, чем твоя недельная зарплата? — её голос был пронзительным и полным такого презрения, что я невольно сжалась под её взглядом.

 — Месяц бесплатно работать будешь, пока не рассчитаешься, — добавила она с холодной усмешкой, а я, почувствовав, как во мне разгорается жгучая обида, грозящая перерасти в ярость, чеканя каждое слово, произнесла:

— Посуду разбила ваша официантка, столкнув ее своим локтем.