Тайна моего положения

Руки, придерживающие полы плаща, окоченели, но я продолжала идти, не обращая внимания на холод и сырость, словно в движении находила единственное спасение от гнетущих мыслей. Дома, тянувшиеся вдоль улицы, казались пустыми и безмолвными, и лишь свет редких фонарей освещал путь сквозь туманную мглу.

Наконец квартал богатых особняков закончился, и я оказалась в старом районе с узкими улочками и скромными домами. Дымовые трубы на крышах поднимали в небо тонкие струйки дыма, смешивавшегося с запахом влажных кирпичных стен и свежих булочек, которые уже продавались на углу.

На небольшой закуток, находящийся между пекарней и бакалеей, я наткнулась случайно — если бы не выбежавшая оттуда маленькая собака, наверняка прошла бы мимо. Настороженно оглядевшись, подозрительно прищурившись на пока еще редких прохожих, я нырнула в подворотню, на краю сознания отметив, что чувство самосохранения притупилось, и первым делом проверила тайный кармашек.

Кольца, документы и единственный фарл остались на месте — похоже, в доме Розмари грабить меня не собирались. Конечно, было жаль оставленной сумки, но там ничего ценного не было. А плащ, что был сейчас на мне надет, оказался гораздо теплее прежнего. Увы, в чужом плаще денег я не нашла, за подкладкой тоже было пусто, а внутренний карман вообще отсутствовал, и, я, брезгливо морщась, запихнула руку в карман своего платья.

— Щедрый клиент, — презрительно пробормотала я, глядя на восемь золотых фарлов, которые поблескивали в тусклом свете газовых фонарей. К монетам, брошенным на смятую кровать мужчиной, который, судя по его удивленному возгласу, узнал меня, прикасаться было противно. Но выбирать не приходилось. На эти деньги я смогу снять пусть скромный, но всё же отдельный номер в гостинице. В тепле и уюте соберусь с мыслями, подумаю, как мне быть дальше и куда направиться.

— Мадемуазель, — с улыбкой поприветствовала меня девушка, открывая тяжелые, чуть скрипящие ставни, — жители Элшимора недолго радовались солнечному деньку, — вздохнула она, скользнув взглядом по потемневшему от воды подоконнику, — снова зарядил дождь.