Тайна моего положения

Пара ломтей деревенского хлеба дополняли блюдо, и на какое-то время эта скромная трапеза создала уют, несмотря на обшарпанное помещение.

Я заметила, что мастер Харви слегка смущён, не привыкший к чужому присутствию за своим столом. Он то и дело косился на меня, словно проверяя, как я отреагирую на угощение, а затем быстро отводил взгляд, делая вид, что занят едой. Его движения казались немного скованными, будто он пытался держаться официально, но в тишине была какая-то неуклюжая доброта, непривычная для человека, привыкшего к одиночеству.

Вдвоем мы быстро умяли целую сковороду яичницы, после чего я всё же настояла на своём и разобрала покупки. Скоропортящиеся продукты отправила в холодную, чуть промозглую кладовую с тяжелой деревянной дверью, а крупы и другую бакалею разместила в единственном чистом шкафу, где, видимо, давно не было нового пополнения. Мастер Харви, слегка смущённый моим упорством, просто молчал, наблюдая за тем, как я аккуратно раскладываю всё по местам, но было заметно, что остался доволен.

Закончив несложную работу, я, пожелав мастеру Харви хорошего вечера, направилась к узкой лестнице, ведущей на второй этаж, старые деревянные ступени которой скрипели под ногами, будто бы протестуя против каждого шага, и вскоре очутилась в коридоре.

Он оказался длинным и мрачным. Высокие стены до самого потолка были покрыты темно-зеленой тканью, выцветшей и местами поеденной молью, что придавало пространству ещё более старинный и запущенный вид. Чёрные деревянные панели вдоль стен были искусно вырезаны, но покрыты тонким слоем пыли, отчего резьба казалась потускневшей и забытой.

Немногочисленные двери из тёмного дерева тоже выглядели потрёпанными, их поверхность была покрыта царапинами и сколами, а старинные медные ручки потускнели и утратили былую изысканность, скрывая следы многих лет небрежного обращения.

Комната же неожиданно оказалась уютной, хотя и немного тесной. Полы мелодично скрипели под ногами, создавая ощущение, что дом живёт своей жизнью. Тёплый свет, пробивающийся сквозь тонкие занавески, мягко ложился на стены, обшитые тканью в мелкий цветочек, которая, хотя и выцвела от времени, всё ещё сохраняла свою прелесть.

В центре комнаты стояла кровать с тяжёлым деревянным изголовьем, покрытая невзрачным, но чистым одеялом.