Тайна, покрытая мраком

Оказавшись в кухне, включила электрический чайник, а Любка стала накрывать на стол, извлекла из холодильника коробку с пирожными и расставила чашки.

— Я сегодня Софья, — сообщила она. — Неужто так трудно запомнить, как меня зовут? Может, мне табличку на груди носить?

— Задолбала бабушка придирками. Родиной попрекает. Хохляндия да Хохляндия.

— Видать, ее в ваших краях помидорами закидали, — утешила я.

— А почему Витька попугая животным назвал, он же птица. Или нет?

— Назвал и назвал, не доставай, а?

— Ой, Ленка, — погрозила она пальцем.

 — В этом чертовом доме…

— Что опять? — не очень вежливо спросила я, устраиваясь за столом, а Любка заговорщицки зашептала:

— Сколько хочешь талдычь, что я дура, но попугай у нас разумный. Я сегодня клеточку приоткрыла… думала, может, он того… выйдет. И Пушкина с Петровичем в гостиной оставила, Пушкину с этим извергом ни за что не справиться, но вдвоем, может, и осилят… а этот гад, как их увидел, клетку сам закрыл. Вот ей-богу. Закрыл да еще дверцу лапой придерживает и на меня так ехидно смотрит.

— Ваша война с попугаем у меня уже в печенках, — заявила я, разливая чай.

— Они все как-то связаны, — задумчиво произнесла Любка, совершенно меня не слушая. — Витя этот мутный…

— Почему мутный? — проявила я слабый интерес.

— Потому. Неужто непонятно? Вот скажи, зачем он в доме живет?

— Ну, у меня обстоятельства.

— Я думаю, он бабку обхаживает, чтобы наследство получить. Бабка в нем души не чает.

Кстати, никаких особых богатств в доме я не приметила.

Если не считать антиквариат. Ни золота-бриллиантов, кроме любимой бабкиной брошки, ни прочих чудес вроде полотен Ван Гога. Хотя картины в доме были, но вряд ли особо ценные. Старушка, как и положено, получала пенсию, довольно значительную, но на нее содержать дом и нас в придачу попросту невозможно. В спальне в резной шкатулке Теодоровна хранила деньги на повседневные нужды. В шкатулку я по этическим соображениям никогда не заглядывала, но содержимое ее должно было как-то пополняться. Со мной бабка в банк никогда не ездила, хотя могла и без меня. С Витькой они частенько куда-то отправлялись, и надолго. В любом случае огромный дом в центре города стоит немало плюс антиквариат, в общем, было за что Витьке терпеть бабкины причуды.

— Сегодня спрашивала, не хочу ли я его усыновить, — сообщила я Любке.

— Так он старше тебя?! — нахмурилась подруга.

— Теодоровна интересовалась, не найдется ли в моей квартире место для него.