Тайна, покрытая мраком

Заблокировать двери нет возможности, а значит, если один мерзавец меня не достанет, так это с успехом сделает другой.

Только я об этом подумала и в отчаянии завопила еще громче, как мужчина, что тянул дверь справа от меня, взмахнул руками и рухнул на асфальт. Видела я это не то чтобы хорошо, занятая борьбой с другим типом, но движение уловить успела, мелькнула мысль «поскользнулся, что ли», но тут второй повернул голову, ослабив хватку, и в тот же миг повалился на асфальт, а я поняла, что нежданно пришла помощь. Возле машины маячил детина в белой футболке и бейсболке, надвинутой на самые глаза.

С чувством наподдал ногой поверженного врага, а я, гадая, что это за добрый Дед Мороз в разгаре лета, поспешила захлопнуть дверь и нажать кнопку блокировки. Завела мотор, решив, что «белая футболка» обойдется без выражения моей признательности, но он наклонился и интеллигентно постучал по стеклу, а я в крайнем замешательстве узнала Витьку. Точно, Витька. Правда, выглядел немного необычно, может, потому что сонное выражение с него как ветром сдуло. Он казался чрезвычайно деятельным и решительным, это делало привычную физиономию почти неузнаваемой.

— Чудеса, — пробормотала я, дивясь его внезапному появлению и еще более внезапной перемене внешности.

— Ленка, открой, — попросил он и обежал машину. Дверь я открыла, он плюхнулся рядом и сказал: — Поехали, а то, не дай бог, менты появятся.

Дважды меня просить не пришлось. В зеркало я видела, как враги поднимаются с асфальта, тряся головами, один просто тряс, а другой голову еще и ощупывал.

— Ловко ты дерешься, — недобро взглянув на Витьку, сказала я, выезжая на проспект. — Где научился?

— Эка невидаль драться, — хмыкнул он. — Каждый год тренируюсь на Илью-пророка. — Он приподнял рукав футболки, демонстрируя наколку на предплечье: крылышки и буквы «ВДВ».

— Ты откуда взялся? — спросила я с еще большей суровостью.

— Мамаша велела за тобой приглядывать. Мало ли что.

— И где эта старая вешалка?

— Не велела говорить. — Я хмыкнула, Витька вздохнул и, глядя на меня с печалью, продолжил: — У Христофорыча, знамо дело.

Кто нас еще примет?

— А этот старый пень врал, что знать ничего не знает.

— Куда ему деваться? С мамашей не поспоришь. Давай домой. Я твою машину на стоянку отгоню, а потом за своей вернусь к больнице. Тачка твоя засвечена, ею больше пользоваться нельзя.

— Засвечена, — передразнила я. — В шпионов играете?

Витя вздохнул, стиснув ладони коленями с сиротским видом, предпочитая смотреть на дорогу.