Тайна, покрытая мраком

Их лица были скрыты масками… Жестоко избитый, униженный я лежал в грязи и думал о том, что мой отец оказался прав. Наверное, моя любовь к Боне вовсе не была такой уж сильной. Моя злость относилась не только к типам, избившим меня, но и к ней. Я связался с женщиной, которая совсем мне не подходила, и теперь расплачивался за это. Я не сомневался, что избили меня люди Крючкова. Он узнал о наших планах… И в этом я винил Боню: не смогла держать язык за зубами. Глупая девчонка. С большим трудом я сумел позвонить другу, он отвез меня в больницу, позаботившись о том, чтобы о происшествии узнало как можно меньше людей.

В больнице я пробыл почти две недели. Боня ни разу не позвонила, и меня это вполне устроило. К тому моменту я уже решил для себя, что наши дороги разошлись. А потом узнал про ее исчезновение. Вскоре у меня появились люди из полиции. Но подозрений я не вызвал. Когда начался концерт, я уже был в больнице, а Боню в это время видели в клубе десятки людей.

— И вы не попытались выяснить, что же с ней произошло?

— Не пытался, — покачал он головой.

 — Не спрашивайте почему, не знаю. Я поспешил вычеркнуть ее из памяти. Видите ли, — вздохнул он, — когда родители погибли… вместе с горем я почувствовал… облегчение: ведь теперь мне никто не запрещал жениться на Боне. Я не сумел ей этого простить. Себе смог, а ей — нет. Мой поступок не вызывает уважения, но Боню я не убивал. Выйдя из больницы, я сразу же уехал за границу.

— Это последствие тех побоев? — нерешительно спросила я, кивнув на коляску.

— Нет, — засмеялся Максим. — Всему виной собственное тщеславие. В больнице мне наложили двадцать семь швов, десять на лице. Выглядело… неприятно. За границей мне предложили сделать пластическую операцию… вы видите, к чему это привело. Все пошло не так, как планировалось. Подобное случается. За свои поступки приходится расплачиваться. Если бы я тогда не бросил ее… если бы попытался узнать, что произошло, возможно, и моя жизнь сложилась бы иначе.

Женщина, доставив меня к калитке, сдержанно кивнула на прощание.

Витька, привалившись к крылу джипа, щурился на солнышке, точно наш Пушкин.

— Не зря возвращались? — спросил он, когда я села в машину.

Я в ответ чертыхнулась. В правдивость рассказа Берегового я готова была поверить, то есть я ему верила, пока Максим был у меня перед глазами. Но как только мы расстались, возникли сомнения. Он запросто мог ломать комедию, желая отвести от себя подозрения. Ясное дело, кто-то врет: либо он, либо Вдовин.