Тайна, покрытая мраком

Я опустилась в кресло рядом с кроватью и решительно произнесла:

— Я поняла, вы при смерти. А теперь говорите, что вам надо. Не зря же вы все это затеяли.

— Испарись, — фыркнула старушка.

— Еще чего. Говорите немедленно. Или я отправлю вас на принудительное лечение.

Бабка взяла лорнет с тумбочки и на меня уставилась. Я терпеливо ждала, выдав свою лучшую улыбку. Бабка убрала лорнет и заявила:

— Сыщи мне внука. Боюсь и вправду помереть, так его и не увидев.

Такого я точно не ожидала и слегка растерялась.

— У вас есть внук? — вопрос, лишенный смысла, раз о внуке я уже знала от Витьки.

— Знамо дело, есть. Вот только где он, не знаю.

— И я должна его найти?

— Ага, — кивнула она.

— Почему бы этим Витьке не заняться? — предложила я, находя данную идею вполне разумной.

— Куда ему… Сердце у Вити — чистое золото, но мозгами его Господь обидел. И то сказать, редко кому все сразу дается… А у тебя ум изворотливый, хоть и ленивый, ты найдешь.

— Спасибо за блестящую характеристику, — скривилась я. — А где искать-то?

— Кабы знать, — развела старушенция руками.

— Это типа, поди туда, не знаю куда?

— Типа, да, — кивнула она.

— Задание — зашибись. Может, вам следует в полицию обратиться?

— Ни-ни, — погрозила пальцем Теодоровна. — Полиции мне только не хватало. Чует мое сердце, вляпался внучок в какое-то дерьмо. Не сделать бы хуже.

— Интересно, — нахмурилась я. — Ну, если так, начнем с чего-нибудь самого простого. Фотография внука у вас есть?

— Нет. Разорвала все, как с ним поругалась.

— Андрей Ильич Костюков. Тридцать лет. Дурак дураком. Но родная кровиночка. Фамилия у него от матери. Сынок мой покойный так на ней и не женился. И правильно. Не баба, а сущее недоразумение. Ни рожи ни кожи, а принцессу из себя гнула. Мальчишку вконец избаловала. Я его отобрать хотела, да какое там. Пока Илья, сынок мой, жив был, строжил его, а уж как Ильи не стало, просто беда… Потом и дуреха померла, а наш Андрюшка совсем от рук отбился. Связался с дурной компанией…

— Когда вы видели его в последний раз? — деловито спросила я.

— Лет пять назад, может, больше.

— Зла я на него была очень, — вздохнула Теодоровна. — Но перед смертью помириться хочу. Грех внука-то не простить. Может, придет, поплачет на моей могилке. Кто, если не он?

Тут она всплакнула, вытерла глаза кружевным платочком, а я нахмурилась:

— Не увлекайтесь. Он в нашем городе живет?

— Квартира у него на Михайловской, тут неподалеку. Дом три, квартира двадцать пять.