Тайна, покрытая мраком

Полный бред. Как раз в духе Теодоровны. Но откуда взялся коренастый и те двое, что навестили утром Костю? Их тоже бабка наняла? С головой у нее, должно быть, совсем плохо. Жаль, не поспрашивала артиста, был ли среди утренних гостей вчерашний тип из парка… Если эти двое — бабкина работа, адвокат должен об этом знать. Вряд ли старушка нашла еще одного чокнутого претворять в жизнь ее блестящие сценарии, значит, актеров и на эти роли подбирал Мальцев. Очень может быть, узнав, кто я, он станет куда откровеннее. А если адвоката в самом деле использовали втемную, мои сведения его заинтересуют, и он поделится своими.

В любом случае попробовать стоит.

Я развернулась и поехала назад в контору. Бросила машину возле универсама и направилась к офису Мальцева, лелея в душе планы страшной мести Теодоровне. Надо ее планшет спрятать. Без него торчать в спальне ей станет скучно, и старушке придется спешно выздоравливать.

В приемной было пусто. Интеллигентно постучав и не дождавшись ответа, я открыла дверь в кабинет, Мальцев так и сидел за столом, но беседа с ним отменялась.

Чтобы задать ему вопросы мне бы потребовалось блюдечко для спиритического сеанса, потому что дядьку застрелили. Такое в голове не укладывалось, но сомневаться в его кончине не приходилось. Он сидел, откинувшись в кресле, какой-то гад выпустил пулю прямо ему в лоб. Входное отверстие размером с монетку, белое по краям, с расходящимися по коже морщинками, тонкая струйка крови стекала на нос. В обморок я не грохнулась по одной причине: категорически отказывалась верить в реальность происходящего. Пятнадцать минут назад Мальцев был жив, и вот нате вам… Оттого я с таким усердием его и разглядывала, с робкой надеждой в душе, что спектакль продолжается и адвоката весьма впечатляюще загримировали под покойника.

— Это ты его шмальнула? — услышала я знакомый голос и обнаружила рядом Олега и Костю.

Неудивительно, что их появление осталось незамеченным, в моем состоянии слона мимо проведи, я б и то внимания не обратила.

— Из пальца? — сурово спросила я. — Могу еще шмальнуть.

— Ни хрена себе, — пролепетал Костя, так же, как и я, пялясь на покойника во все глаза.

— Блевать будешь? — строго поинтересовался Олег, наблюдая за мной.

— Надо в полицию звонить, — бормотал артист, заметно побледнев, должно быть, его желудок, как и мой, готовился заявить протест.

— Запри входную дверь, — сказал ему Олег. — Быстро. Не хватает только, чтобы нас возле трупа застукали.