Тайна поместья Эбберли

Слишком подозрительной казалась история с усыновлением и тайной, которая должна была умереть с леди Клементиной.

Вычеркнуть Руперта стоило по той же причине, по которой инспектор Годдард, даже не знакомый пока с подробными отчётами капитана Марча, исключил мисс Блум: Руперт физически не смог бы всё это проделать. С его хромотой и скрюченной спиной он не сумел бы перенести тело в «Лес самоубийц» да ещё и засунуть в кенотаф. По словам миссис Пайк, шесть лет назад Руперт и хромал не так сильно, и держался вполне прямо, но всё равно не был здоровым человеком.

От сколько-то длительного напряжения у него начинались приступы судорог, и если в детстве они довольно быстро проходили, то с возрастом становились всё более и более жестокими.

В половине одиннадцатого в дверь Айрис постучала Джоан:

– Вас спрашивает инспектор, – сказала она. – Который из Лондона.

– По телефону? – удивилась Айрис.

– Нет, он тут, внизу! Недавно приехал. Со всеми уже поговорил и теперь приглашает вас.

– Меня? – У Айрис неприятно ёкнуло в груди.

В детективах полиция обычно была не в восторге, когда кто-то пытался вести параллельное расследование.

Инспектор Годдард ждал Айрис в библиотеке. Наверное, вид у неё был очень встревоженный, потому что Годдард опять улыбнулся ей той самой мягкой, доброй улыбкой.

– Простите, что беспокою вас в выходной день, мисс Бирн, – сказал он. – Но некоторые дела лучше не откладывать.

– Начну пока с другого. С Руперта Вентворта. Я на всякий случай поручил Ленноксу проверить, кто его родители.

На всякий случай. Что любопытно, он ничего не нашёл. В офисе регистрации в Стоктоне есть запись об усыновлении, но про родителей ничего не сказано. Так как Руперт был сиротой, родители к судье по понятным причинам не явились, и усыновление произошло на основании соглашения между Вентвортами и, – Годдард заглянул в блокнот, – «Католическим обществом призрения бездомных и заблудших», заключенного 31 марта 1941 года. От лица общества выступал преподобный В. Мейсон. Вот и всё. Учитывая, каким влиянием в этих местах обладали Вентворты, никто не стал требовать соблюдения всех формальностей. Тем более всё происходило в сорок первом году. Если они хотели усыновить сироту, то все только рады были им помочь…

В Айрис боролись разочарование и радость: разочарование оттого, что ничего не нашлось, а радость оттого, что это доказывало: с усыновлением дело действительно было нечисто!

– А если обратиться в это самое общество призрения? – предложила она.