Тайна поместья Эбберли

Может быть, они говорили про что-то, что не имело отношения к убийству и Эбберли, и речь шла о разногласиях с лондонскими соседями, но Айрис пыталась всё истолковать применительно к расследованию смерти леди Клементины.

Она и сама заметила, что Энид стала очень неуравновешенной. Ничего удивительного в этом не было – они все здесь были как на иголках и разве что от громких звуков не вскакивали. Айрис сначала казалось, что раз тело найдено, то всё должно разрешиться быстро, но дни проходили, расследование тянулось, а они всё жили в этом бесконечном мучительном напряжении.

Нервы у всех сдавали, у Энид в том числе.

«Зачем только я послушала тебя?!» – сказала Энид. Эту фразу мог произнести только человек, который что-то сделал, поддавшись на чужие уговоры. Или не сделал, когда нужно было.

Айрис вспомнила свой список. Мюриэл и Энид были в самом верху.

Они обеспечивали алиби друг друга, но их словам нельзя было доверять. Если бы Мюриэл отсутствовала, дочь ни за что бы её не выдала. И наоборот.

Вслед за понедельником прошли вторник и среда, тоже без особых событий.

Разве что мистер Баттискомб уехал, завершив какие-то свои дела с Дэвидом, а профессор Ментон-Уайт приехал.

Инспектор Годдард затребовал для дачи показаний всех, кто был в Эбберли шесть лет назад. Насколько Айрис знала от капитана Марча, полиция времени не теряла и разыскала почти всех. Не сумели найти только мисс Фенвик и Дженкинсов, родителей погибшего шофёра. Дженкинсы явно были живы, просто не хотели, чтобы их кто-то нашёл, а вот со старушкой Фенвик всё было не так просто.

Выяснилось, что она была жива: пенсию, которую раз в год выплачивал ей трастовый фонд, она получала исправно. Чеки отправляли письмом до востребования в почтовое отделение на вокзале Виктория в Манчестере. Обналичивали их в день получения в банке через дорогу. Большего выяснить о мисс Фенвик пока не удалось.

Инспектор Годдард не настаивал на приезде Ментона-Уайта в Эбберли – Оксфорд был не так уж и близко, и допрос могли провести местные полицейские.

Но профессор вызвался приехать сам. Он обнял Айрис так, словно она была его любимой племянницей, и выразил глубочайшие сожаления, что ей пришлось пережить столь тяжёлые события. К неудовольствию Айрис, профессор бо́льшую часть дня находился в библиотеке. Нельзя было сказать, что он наблюдал за тем, что она делает, но он проявлял очень уж живой интерес к её работе, давал советы и постоянно был рядом. Из-за этого она не могла вновь заняться пересмотром старых книг.