Тайна поместья Эбберли

Но сейчас… Полицейские ищут убийцу моей матери и подозревают меня, я, оказывается, усыновлённый ребёнок, а мой брат наверняка подаст в суд…

– Не то время, не то место, – тихо произнесла Айрис. – Я понимаю.

Печаль и обречённая, болезненная нежность сдавили ей грудь.

– Но я хочу, чтобы вы знали.

Айрис кивнула, а потом спросила:

– Вы охотитесь на лис?

– На лис? – озадаченно переспросил Дэвид. – Нет, но…

– То есть не охотитесь?

– Нет. Мой дед охотился, но он умер, когда мне был год с небольшим, а отец… У них была не такая семья, я имею в виду, что у них не было поместья, конюшен, егерей…

– Вот и хорошо, что вы никогда этим не занимались.

Отвратительная традиция.

– А если бы я сказал, что охочусь?

– Тогда бы у нас с вами ничего не получилось.

Утром Айрис пришла в библиотеку даже раньше положенных восьми тридцати. Всё равно она уже давно не спала. Есть тоже не хотелось, и она просто попила на кухне чай, поболтав заодно с миссис Пайк.

Та рассказывала забавные случаи, происходившие с Наггетом, который лежал на лежанке у двери во двор и как будто прислушивался. Истории, сами по себе смешные, никого не веселили. Они с миссис Пайк пытались делать вид, что всё хорошо, всё как обычно, но обе понимали, что всё совсем не хорошо. Даже хуже, чем когда леди Клементину только нашли. Мюриэл, пусть они и не испытывали к ней большой любви, была под арестом в участке, Руперт после признания Фенвик мог стать владельцем Эбберли и всего остального, а Дэвида считали основным подозреваемым в убийстве матери.

В библиотеке Айрис механически пролистывала страницы, вносила записи в журнал, печатала карточки. Давно ей не работалось так спокойно. А всё, наверное, потому, что она ужасно не выспалась. Спала часа три или четыре за всю ночь, не больше.

И почему до сих пор не придумали способ заставить мысли замолчать? Они крутились и шумели в голове, и к середине ночи ей уже казалось, что это не обычный монолог, как будто разговариваешь сам с собой, а целый хор голосов, которые наперебой говорили то о признании Дэвида (радостно и с надеждой), то о перепутанных детях (громко и тревожно), то о расследовании смерти леди Клементины (почти с отчаянием – потому что объяснения по-прежнему не было, всё точно тонуло в густом тумане).