Тайна поместья Эбберли

Айрис не раз разглядывала нож-птицу, пока он лежал на столе леди Клементины, но тогда она не знала, что это была за вещь. Конечно, не та самая, но в точности такая.

На футляре было два изящных серебряных замочка. Айрис отомкнула их и подняла крышку.

Крайняя левая ячейка была пустой, а в двух других лежали ножи. Элегантные и изящные, они больше напоминали игрушки, но Айрис помнила, каким острым было лезвие.

Айрис взяла в руки тот нож, который раньше не видела. У птицы были кроваво-красные глаза. Крошечные рубины глядели пристально и недобро.

Айрис представила, как пальцы сжимают рукоять, как рука делает резкое и быстрое движение вперёд, как тонкое лезвие проникает в плоть, раздвигает её с непредсказуемой лёгкостью, углубляется…

– Жутко от них делается, – раздался голос прямо над ухом Айрис.

От неожиданности она разжала пальцы и выронила нож.

Он перевернулся в воздухе и с гулким звоном вонзился в пол в полудюйме от туфли Айрис.

Она настолько испугалась, что не могла пошевелиться, так и смотрела на нож возле своей ноги.

Гибкий, он покачивался и вибрировал, и рубиновый глаз, казалось, мерцал и полыхал ненавистью.

– Господи! – выдохнула миссис Пайк. – Ещё бы чуть-чуть…

Айрис сделала шаг назад.

– Я не слышала, как вы вошли, и напугалась.

– Меня сэр Дэвид прислал – убрать всё, – пояснила миссис Пайк. – С ножами-то понятно, верну в серебряную комнату. А вот украшения… Никто ведь их ни за что носить не будет. Что мне с ними делать?

Айрис наклонилась и попробовала вытащить нож, который всё ещё чуть заметно подрагивал, но он вошёл в паркет неожиданно глубоко и не поддавался.

Она дёрнула посильнее, и нож наконец вышел.

Она боялась, что может сломаться кончик, но нож был целёхонек – а вот в досочке паркета ярко белело узкое отверстие.

Как назло, возле стола ковров не было.

Айрис было так неловко за испорченный паркет, что она, хотя миссис Пайк и пыталась её убедить, что ничего страшного не произошло, просто сбежала из библиотеки под каким-то глупым предлогом.

После обеда она снова вернулась к старинной книге, спрятавшейся под гораздо более новой обложкой, и попробовала открыть её в других местах, чтобы сделать в журнале запись чуть более вразумительную, чем «Неизвестная книга неизвестного автора на итальянском языке, ин-октаво, с гравюрами.

Приблизительно XVI век. Переплетена в новую обложку (коза, золотое тиснение) в период с 1720 по 1750 г.»

Айрис отвела глаза от книги, и взгляд сам собой упёрся в злополучную выбоину в паркете.