Тайна поместья Эбберли

Экскурсовод, по опыту зная, чем привлечь слушателей, рассказал то, чего было не найти в серьёзных книгах, полную странных совпадений историю де Вернеев и Вентвортов.

А она, несмотря на слова Уилсона про дурное место, всё же сходила пару дней назад посмотреть на часовню и маленькую, высотой чуть выше пояса, копию церкви – та показалась ей красивой, но странной, Айрис никогда не видела ничего подобного, но только теперь она поняла, зачем копия была здесь поставлена и что значила… Она бы посмотрела на неё совсем другими глазами, если бы снова оказалась там.

Эбберли было местом удивительным и немного пугающим. Сколько ещё загадок скрывалось здесь? И сколько таилось в библиотеке?

Когда они вернулись назад, мистер Уилсон, встретив на крыльце Джоан, даже пошутил:

– Мисс Бирн, видно, вконец напугалась. Им на экскурсии про проклятие рассказывали, про «Лес самоубийц», поди про женщину в чёрном тоже…

– Про женщину в чёрном? – повернулась к Уилсону Айрис. Словно в ответ на эти слова, у неё начала болеть голова.

Уилсон довольно хохотнул:

– А как же? У любого уважающего себя особняка должна быть своя женщина в чёрном! Или же в белом, это уж у кого какой вкус.

И тут своя есть!

– Не болтайте, чего не следует, мистер Уилсон, – недовольно проговорила Джоан. – Вы всё шуточки шутите, а это ведь не просто так.

– Что не просто так? – спросила Айрис.

– Не на пустом месте эти рассказы. – Заметив, как Айрис изменилась в лице, Джоан добавила: – Да вы не переживайте так, мисс Бирн! Здесь она давно не показывается.

Джоан говорила это так, словно была убеждена: женщина в чёрном существует, просто сейчас занята чем-то другим и не посещает Эбберли.

Но Айрис не могла сейчас думать над этим, ей на самом деле было нехорошо. Возможно, немного перегрелась на солнце, пока была на экскурсии. Айрис пробормотала что-то про то, что у неё есть дела, и вошла в дом. Внутри царили прохлада и полумрак, пахло воском для мебели и выпечкой с кухни.

Айрис дошла до нижней ступеньки боковой лестницы и остановилась. Несмотря на головную боль, здесь ей стало лучше.

Этот коридор с белым плиточным полом, череда тёмных дверей, желтоватые лампы, свисающие с потолка на коротких массивных цепях, домашние уютные запахи, даже потёртости на ковре, покрывавшем лестницу, – всё было болезненно, трогательно-прекрасным. Прекрасным не в том смысле, в котором прекрасны картины, развешанные в гостиных, или фарфоровые статуэтки в витринах… Это был дом, которого Айрис так не хватало, пока она жила в колледже.