Тайна рождения

А то, что мать, как собака, на подстилке спит, младенцу не навредит. Да и мал еще очень…

Прежде чем лечь в постель, графиня несколько раз перешагнула через улегшуюся на полу девушку: все, что-нибудь забывала — то книжку взять, то дверь на ключ запереть да его с собой унести. Один раз пронесла ногу прямо над лицом Вари, которая зажмурилась от страха, и поймала неодобрительный Глашин взгляд, который, правда, тут же сменился глуповатым хихиканьем.

«Как бы девки не спелись, — подумала Елена Павловна с тревогой. — Да только Глашка не так глупа.

Она прекрасно знает, чем для нее кончится симпатия к пленнице». Она внимательно посмотрела на свою горничную, и та тотчас услужливо подскочила:

— Чего изволите, Елена Павловна?

— Волосы мне расчеши, — приказала графиня. — Да не дергай, как вчера. Какая-то ты неловкая стала… Менять тебя пора, что ли?

Произнесла она это с нарочитой задумчивостью, будто и впрямь решала для себя, что делать. Переменившись в лице, Глаша бросилась искать расческу, и прикосновения ее в этот вечер были особенно осторожны и ласковы.

Елене даже глаза хотелось закрыть от удовольствия. Только она не могла продемонстрировать девушкам хоть малейшую слабость. Пусть думают, что в ней этого нет вовсе. Пусть побаиваются. Так самой спокойнее.

Ночью графиня слышала, как Варя постанывает, ворочается — доски пола поскрипывали. Но разбудить ее Елена Павловна не решилась: потом еще не уснет со страху, а малышу сон матери только на пользу. Правда, кошмары, скорее во вред… Перевернувшись на спину, Елена раздумывала над этим какое-то время и пришла к мысли, что нужно перестать запугивать беременную, если ей хочется получить здорового ребенка безо всяких нервных припадков.

«Нужно воспринимать ее, как наседку, — решила Елена Павловна. — Она сама только некий естественный аппарат, но о нем нужно заботиться, чтобы не дал сбоев и довел дело до конца. Вот когда малыш родится, тогда можно будет отыграться на девке сполна!»

Елена и сама как-то успокоилась от этой мысли, утешилась отложенным мщением.

А пока придется думать исключительно о ребенке, ведь им с графом нужен наследник, который сможет вести их дела еще лучше, чем они сами, и прославит род Петровских. Закрыв глаза, Елена Павловна сладко замечталась о том, как кудрявый малыш побежит к ней через большую залу, прыгнет на руки, расшалившись, стиснет ее шею. И в косых лучах солнца, падающих через французские окна, она закружится с ним в вальсе, прижимаясь лицом к его пухлой щечке, разгорячившейся от бега.