Тайна рождения

Засветло бы доехать!

— Надеюсь, доедем. Не хочу еще одну ночь на постоялом дворе провести. Это ведь не отель в Баден-Бадене.

— И то верно, — подхватила горничная, которую графиня брала с собой за границу. — Уж там красота какая в номерах! Все белое да золотое, цветы кругом… А здесь что? Убожество сплошное…

В дороге Варю опять замутило — то ли иностранный фрукт ее организм не принял, то ли трясло слишком на ухабах. Пришлось остановиться посреди поля и дожидаться, пока она справится со своим недомоганием.

Елена Павловна вся содрогалась от непристойных звуков, и отошла подальше, стараясь вслушиваться в стрекот кузнечиков и звон невидимых в вышине жаворонков. Ее сердце уже трепетало от ощущения близости родных мест, где она в детстве провела столько чудесных дней! Их семейство выезжало в Родники каждое лето, и Елена наслаждалась здесь той свободой, которой не знала в Петербурге. Ей вдруг пришло в голову, что, если б они встретились с Владимиром где-нибудь на лоне природы, их первое узнавание друг друга произошло бы без той скованности и холодности с ее стороны, которые были в их первую брачную ночь. Распластаться бы, скинув всю одежду, на прогретой солнцем траве, понежиться, всем телом вбирая солнечные лучи, а потом принять своего любимого, глядя в пронзительно-синее небо, которое вобрало бы все их стоны и вскрики…

«Наверное, с этой Варькой все именно так и случилось, — подумала Елена Павловна с обидой. — Почему, выезжая в деревню, мы ни разу не позволили себе побыть такими естественными людьми, которые могут наслаждаться любовью на лоне природы? Чего мы стеснялись? Чужих взглядов? Друг друга? Самих себя? Всегда в темноте, будто мы воруем любовь… А с ней он был близок при свете дня.

Интересно, это доставляет большее удовольствие, если видишь? И как это вообще происходит с чужими? Если бы я не убежала от Трипольского, я узнала бы это… Мне ведь невыносимо хотелось это узнать! Все болело потом».

Елена уже почти жалела о том, что оттолкнула Дмитрия, ведь он считался известным ловеласом, значит, был опытен в таких делах и мог доставить ей доселе не испытанное удовольствие.

Но теперь уже поздно об этом думать. Не возвращаться же ради того, чтобы, наконец, отдаться ему!

Она весело подумала о том, что, может, стоит завести себе любовника в Родниках? Какого-нибудь дюжего кузнеца, у которого ладони, как лопаты, — обе ее груди в одной такой уместятся. У Елены в предвкушении сжалось сердце.