Тайна рождения

Ну, оно и к лучшему… Бог весть, выходил ли ее тот пьянчужка-доктор? Интересно, доставил ли ее потом к родителям, как я велела? А докторишка, конечно, не постеснялся, заломил цену за документы, в которых Сашенька значится моим сыном… Моим и Володиным. Так и есть. И за десять лет ни у кого не возникло ни малейших сомнений. А Варе доктор должен был сказать, что ребенок родился мертвым, и мы похоронили перед отъездом».

Продолжая проверять готовность к первому юбилею сына, графиня вспомнила, как она собственноручно ночью за несколько дней до предполагаемых родов выкопала яму в саду, затем снова засыпала ее, соорудив подобие могилки, куда Варя могла бы прибежать повыть, когда придет в себя.

Не станет же она производить эксгумацию! Темной девке и в голову не придет, что ее могли так ловко обвести вокруг пальца.

«Правда, — пришлось признать Елене Павловне, — девчонка оказалась не такой уж темной. И нескончаемыми зимними вечерами с ней было даже занятно поговорить. Когда Варька перестала трястись от страха, то стал заметен ее собственный взгляд на многие вещи.

Кажется, она рассуждала даже о равенстве людей с позиции Бога. Говорила, конечно, косноязычно, зато искренно. Уже забылось все… Десять лет как-никак! Ну и Бог с ней, с этой Варькой! Она свое заслужила».

Графиня посмотрела на мужа, который играл с Сашенькой в шахматы, умело поддаваясь ему в честь праздника. Оба были сосредоточенны и одинаково выпячивали губы, обдумывая ход.

«Какое счастье, что Саша похож на отца, — с благодарностью подумала графиня.

 — Никаких вопросов никогда не возникало».

В обычные дни Елена Павловна давно уже не вспоминала, что Саша — не ее сын. Она любила его, как родного, с той первой минуты, когда в Родниках взяла его на руки — смешного, копошащегося в своих пеленках, беспомощно покряхтывающего. И такая нежность в тот миг сжала сердце графини, что слезы на глаза навернулись. Никогда она не думала о том, что в жилах мальчика течет дурная кровь. Елена Павловна попросту не помнила об этом. Саша был ее любимым, обожаемым сыном, она жизнь за него отдала бы, не раздумывая.

При чем здесь какая-то кровь?!

Елена Павловна сама, лишь в крайних случаях прибегая к посторонней помощи, вынянчила мальчика. Ничего не пыталась доказать этим ни мужу, ни себе самой. Просто не могла побороть почти животный страх, который возникал всякий раз, когда кто-то другой брал Сашеньку на руки. Даже если с ребенком возился отец, она ощущала некое беспокойство. Правда, меньшее, чем с другими людьми.