Тайна украденной рукописи

Алексей Борисович мигом вскочил со стула и попятился к противоположной стене гостиной. Впрочем, от Филимоновны это его вряд ли спасло бы. Но тут, на счастье Шмелькова, послышались трели дверного звонка. Татьяна Филимоновна пошла открывать.

– Больше Никаких посетителей не было? – воспользовался ее отсутствием Шмельков.

– Нет, – на сей раз с полной уверенностью отозвалась хозяйка. – Ах, забыла, – вдруг хлопнула она себя по лбу. – Еще был Даниил Георгиевич. Ученик Вадима Леонардовича.

– Кто такой? – вновь раскрыл блокнот капитан.

– Врач, – объяснила Коврова-Водкина. – Он тут на даче Волковых живет.

– Побеседуем, – пообещал Алексей Борисович.

Тут в комнату влетели Дима и Маша.

– Петька! Настя! Обедать пора! Вас по всему поселку разыскивают!

Командор взглянул на часы. Трех еще не было. Значит, у близнецов какое-то срочное сообщение.

– Извините, Наталья Владимировна, мы пойдем, – стали прощаться Петька и Настя.

Наконец четверо членов Тайного братства вышли на улицу.

– Ну, говорите! – с нетерпением поглядел Петька на близнецов.

– Нет, сперва вы, – возразил Дима. – Кто-нибудь у нее был?

– Был, – усмехнулся Петька. – И выяснили это не мы, а Шмельков. Он сегодня за нас работал. К Наталье Владимировне перед Новым годом заходили Юрка с Борькой и Даниил Французский.

– Кто? – округлились глаза у Маши.

– Юрка с Борькой, – ответила Настя, – и Даниил.

– Тогда держитесь за что-нибудь, – посоветовал Дима. – А то сейчас упадете.

Дима и Маша, добравшись до трехэтажной дачи, засели в кустах за огромным сугробом.

Место им было знакомо: прошлым летом им уже тут пришлось однажды выслеживать ночью молодого бизнесмена, который попал у них в список подозреваемых. Тогда, правда, было удобней. Во-первых, тепло и сухо. Во-вторых, темно. И, в-третьих, кустарник был весь в листве, и укрыться за ним ничего не стоило. Теперь приходилось сидеть почти неподвижно: сделал шаг и уже виден со всех сторон.

Минут пятнадцать близнецы сидели спокойно. Затем Дима начал ерзать.

– Слушай, ты мне на нервы действуешь, – старалась не упускать из поля зрения трехэтажную дачу Маша.

– Сама ты мне действуешь, – огрызнулся Дима. – У меня нога левая затекла. И холодно.

– Мне тоже холодно, – была далека от сострадания Маша. – Не уходить же ни с чем из-за этого.

Димка на какое-то время усовестился и затих. Затем вновь принялся копошиться.

– Теперь с тобой что? – покосилась на него Маша.

– Платок надо вытащить, – пробубнил брат. – Из носа полило.