Тайная лавка ядов

Я знаю, ты очень боишься, но уверяю тебя, твои страхи напрасны. Возможно, когда ты ступишь на порог и объявишь, что вернулась, всякие остатки духа мистера Эмвелла, истинные или воображаемые, улетучатся, и вместе с ними – тяжесть у тебя на сердце.

Я уставилась на нее, потеряв дар речи. Все это время я понимала, что она может меня прогнать, но теперь, когда она вот так это сказала, я поверить не могла, что у нее хватит злобы так легко меня выгнать – и к тому же под дождь. В конце концов, я перетерла больше жуков, чем она; она не смогла бы справиться без меня.

Я поднялась со стула, в груди у меня горячо стучало, и я чувствовала, как пощипывают подступавшие к глазам ребяческие слезы.

– Вы н-не хотите меня больше видеть, – заикаясь, произнесла я и всхлипнула, потому что вдруг поняла, что грустно мне не оттого, что меня отсюда гонят, но оттого, что я больше не увижу свою новую подругу.

По крайней мере, Нелла была не каменная, потому что она встала, зашаркала ко мне и крепко меня обняла.

– Я не хочу, чтобы вся твоя жизнь состояла из прощаний, как моя.

 – Она отвела с моего лица волосы тыльной стороной руки. – Ведь ты не испорчена, дитя, а я – не то общество, с которым тебе стоит водиться. Ступай, прошу тебя.

Она взяла со стола чародейскую книгу и вложила ее мне в руки. Потом резко отстранилась от меня, отошла к очагу и больше на меня не смотрела.

Но когда я вышла сквозь тайную дверь, уходя от Неллы навсегда, то не могла не оглянуться в последний раз. Нелла склонилась к теплу очага, словно собиралась в него упасть, и, точно знаю, за ее неровным дыханием я услышала плач.

18. Кэролайн. Наши дни, вторник

В тот вечер, когда стемнело, я вышла из гостиничного номера тихо, как только могла, стараясь не разбудить Джеймса, который крепко спал на диване. Я оставила у телевизора короткую записку: «Вышла поужинать на ночь. К.» – и надеялась, что он какое-то время не проснется и не увидит ее.

Я тихо закрыла за собой дверь, нетерпеливо дождалась пустого лифта и поспешила через гостиничный вестибюль.

Мраморные полы подо мной сверкали, как зеркало, ярко и отполированно. Я нагоняла свое отражение, и лицо мое светилось от ощущения риска и подъема, каких я не переживала много лет. Я захватила с собой яблоко и бесплатную бутылочку воды со стола в вестибюле, сунула их в сумку, перекинутую через плечо, но не стала доставать ни телефон, ни карту – я уже ходила этой дорогой.

Час был поздний, улицы были далеко не так оживлены, как вчера: машин немного, пешеходов еще меньше.