Тайная лавка ядов

 – Скажем так, это стало для нее началом конца.

Гейнор положила передо мной вторую статью, от 12 февраля 1791 года. Но прочесть ее я не успела, потому что зазвонил телефон, который я положила на стол на случай, если позвонит Джеймс. Я посмотрела на экран, и у меня упало сердце, когда я увидела, что это он и есть.

– Привет, у тебя все в порядке?

Сперва я услышала его хриплое дыхание, то, как он медленно втягивает воздух, а потом неровно, одышливо выдыхает.

– Кэролайн, – произнес он так тихо, что я едва его расслышала.

 – Мне нужно в больницу.

Я прижала руку ко рту, мне казалось, у меня остановилось сердце.

– Я попытался набрать 911, но звонок не проходит.

Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить листовку на стойке администратора в гостинице, где значился номер экстренной службы Соединенного Королевства. Но, растерявшись от ужаса, не смогла его вспомнить.

От охватившей меня паники закружилась голова; кофейня, вместе с гулом голосов и шипением эспрессо-машины, будто накренилась.

– Сейчас буду, – сдавленно ответила я, соскальзывая со стула и собирая вещи.

– Мне нужно идти, – сказала я Гейнор; руки у меня неукротимо тряслись. – Простите, это мой муж, он болен…

Глаза мои в мгновение наполнились слезами. Какие бы чувства ни вызывал у меня Джеймс в последние дни, я была в таком ужасе, что у меня пересохло во рту; я даже не могла сглотнуть. По телефону казалось, что Джеймс задыхается.

Гейнор посмотрела на меня с растерянностью и тревогой.

– Ваш муж? О боже, да, конечно, идите. Но… – Она подняла два листка со статьями и протянула их мне.

 – Возьмите их с собой. Я делала копии для вас.

Я поблагодарила ее, сложила страницы пополам и сунула их в сумку. Потом, еще раз извинившись, выбежала за дверь и помчалась в гостиницу; у меня, наконец, потекли по щекам горячие слезы, впервые с тех пор, как я приехала в Лондон.

Когда я вошла в номер, меня в первую очередь оглушил запах: сладковатая, кислая вонь, которую я учуяла от Джеймса раньше. Рвота.

Я бросила сумку на пол, не обращая внимания на вывалившуюся из нее бутылку воды и блокнот, и ринулась в ванную.

Джеймс лежал на боку в позе эмбриона, подтянув колени к груди, белый как мел, и страшно трясся. Наверное, в какой-то момент он снял футболку, потому что она валялась комком возле двери, насквозь мокрая от пота. Утром я не могла видеть его с голым торсом, но сейчас упала рядом с ним на колени и положила руку на его голый живот.

Он взглянул на меня ввалившимися глазами, и я чуть не закричала.