Тайная лавка ядов

Но дело было не в том, что сделает и чего не сделает Гейнор с полученной информацией. Это было мое бремя, и, если я что-то поняла за последние дни, это то, что тайны разрушают жизнь. Мне нужно было открыть правду о моем вторжении – которое теперь казалось пустяком по сравнению с обвинением в убийстве, которое мне чуть не предъявили, – и о немыслимом открытии, которое я совершила.

– Мне нужно вам кое-что показать, – наконец сказала я, убедившись, что в комнате по-прежнему никого нет. Я вынула телефон и открыла папку с фотографиями журнала аптекаря.

Когда я вернулась в палату Джеймса, была уже середина дня. Там почти ничего не изменилось – только теперь он крепко спал. Когда он проснется, мне нужно будет кое-что ему сказать.

Прежде чем устроиться на стуле под окном, я пошла в туалет. И внезапно замерла, глядя вниз округлившимися глазами; я ощутила безошибочную течь между ног. Сжав бедра, я метнулась в холодный туалет в палате Джеймса и села на унитаз.

Слава богу, я наконец получила ответ: я не была беременна. Я очень даже не была беременна.

В туалете был запас прокладок и тампонов, упаковку которых я и открыла. Закончив и вымыв руки, я посмотрела на себя в зеркало. Прижала пальцы к стеклу, потрогав свое отражение, улыбнулась. Неважно, что станется с моим браком, ребенка, который осложнил бы все, не будет. Невинное дитя не будет беспомощно стоять рядом, пока мы пытаемся разобраться в себе: вместе и по отдельности.

Я вернулась на свое место рядом с Джеймсом и прислонилась головой к стене, прикидывая, смогу ли подремать в таком неудобном положении. Во время этой теплой, сытой передышки я вспомнила сегодняшнее утро и то, как мы сидели с Гейнор в кофейне. Она дала мне две статьи об аптекаре, но прочла-то я только одну.

Я нахмурилась, взяла сумку и вынула статьи. Почему я не показала их полицейским, когда они усомнились в том, что я провожу исследование? Честно говоря, я совсем забыла про статьи, у меня были более насущные заботы.

Я развернула две страницы; первая статья, от 10 февраля 1791 года, была сверху. В ней говорилось о смерти лорда Кларенса и о восковом оттиске изображения медведя. Я ее уже читала, поэтому переложила назад и переключилась на вторую статью, от 12 февраля 1791 года.

Прочитав заголовок, я ахнула. Эта статья объясняла то, что сказала Гейнор в кофейне, когда упомянула, что смерть лорда Кларенса стала для аптекаря началом конца.