Тайная лавка ядов

Перо скребло по бумаге, у меня ужасно дрожала рука, и слова вышли так неряшливо, что будто и почерк был не мой.

Будто какой-то неведомый дух не давал мне написать эти слова – не позволял оставить свидетельство о смерти малышки Элайзы.

34. Кэролайн. Наши дни, среда

Я снова перечитала последнюю запись, прижав руку к губам.

«Элайза Фэннинг, Лондон. Сост. неизвестен. 12 февраля 1791 года».

Двенадцатое февраля? В этом не было никакого смысла. Женщина-аптекарь прыгнула с моста одиннадцатого февраля, и в статье говорилось, что река была «полна льдин».

Даже если кто-то пережил падение, казалось невозможным, что он продержался в ледяной воде больше пары минут.

Любопытно было и то, что имя в записи упоминалось всего одно: Элайза Фэннинг. Не было сказано «по заказу» и не говорилось ни о ком другом. Наверное, она пришла в лавку сама. Она понимала, что станет последним посетителем? И имела ли она какое-то отношение к смерти аптекаря?

Я натянула на ноги одеяло. Честно говоря, эта последняя запись меня немножко напугала.

Я задумалась, не было ли разночтение ошибкой: возможно, аптекарь просто перепутала даты. Могло ли так быть, что это вообще ничего не значило?

Странно было и то, что в записи говорилось «сост. неизвестен» – состав неизвестен. Это казалось невозможным. Как аптекарь мог продать что-то, чего не знал?

Возможно, это был вовсе не аптекарь. Возможно, запись сделал кто-то другой. Но лавка была хорошо спрятана, и едва ли кто-то проник туда на следующий день после того, как женщина-аптекарь прыгнула, чтобы оставить такое загадочное последнее сообщение.

Разумнее всего было предположить, что эту запись аптекарь сделала сама.

Но если это была она, кто тогда прыгнул?

В последние минуты вопросов возникло больше, чем ответов, и мое любопытство переплавилось в беспокойство. Концы не сходились с концами: жертва в первой статье не совпадала с жертвой в записи о лорде Кларенсе; последняя запись была загадочна, с этим странным почерком и упоминанием неизвестного состава, и, что важнее всего, последняя запись была датирована следующим днем после предполагаемой смерти аптекаря.

Я потянулась, ничего не понимая. Сколько тайн аптекарь унесла с собой в могилу?

Я подошла к мини-бару и вынула бутылку шампанского, которую гостиница поставила в номер. Я и не подумала налить охлажденное вино в бокал. Вместо этого, откупорив его, я поднесла горлышко к губам и сделала большой глоток прямо из бутылки.