Тайная лавка ядов

– Если бы я могла, – сказала я, – но мне нужно разбираться с тем, как все запуталось дома… начиная с мужа.

Гейнор сделала вдох.

– Послушайте, мы недавно знакомы, и я не стану давать вам советы по поводу вашего брака. Хотя если мы пойдем выпить, начну сразу, – хихикнула она. – Но одно я знаю, важно следовать своим мечтам. Поверьте, если хотите чего-то другого, единственный, кто не дает вам этого достичь, – это вы сами. Чем бы вы хотели заниматься?

– Копаться в прошлом – в жизнях настоящих людей.

В их тайнах, их опыте. Вообще-то, я чуть не пошла на исторический в Кембридж после выпуска…

– В Кембридж, – ахнула Гейнор, – в смысле, в университет в часе езды отсюда?

– И вы чуть не пошли, но не пошли. Почему? – Она говорила мягко, заинтересованно.

Я стиснула зубы, потом заставила себя произнести:

– Потому что вышла замуж, а муж получил работу в Огайо.

Гейнор прищелкнула языком.

– Что ж, возможно, вы этого не видите, а я вижу. У вас есть талант, ум и способности.

И еще у вас есть новый друг в Лондоне. – Она помолчала, и я представила, как она с решительным лицом скрещивает руки. – Вы созданы для большего. И, думаю, вы это знаете.

35. Нелла. 12 февраля 1791 года

Когда я подошла к дому Эмвеллов, перед глазами у меня все вращалось и кривилось, цвета были яркими, как на детской игрушке, город Лондон вокруг расплывался. Я сунула окровавленный лоскут в карман юбки и взглянула на лица прохожих – некоторые были четко видны, их тревожила засохшая кровь на моих губах, другие туманились, мутились и не видели ничего, будто меня и не было на свете.

Я гадала, не вошла ли в страну призраков. Есть ли такая вещь, как полумир, промежуточное место, где мертвые и живые смешиваются?

В другом кармане моей юбки лежал сверток: настойка адамовой головы и короткое письмо, в котором я объясняла миссис Эмвелл, что Элайза не вернется – и не потому, что не привязана к хозяйке, а из-за героического поступка, в котором Элайза выказала самоотречение и отвагу.

Еще я советовала госпоже рекомендуемую дозу настойки, как сделала, когда она давным-давно приходила ко мне в лавку, ища средства от дрожи в руках. Я написала бы больше – о, насколько больше я бы написала! Но время не позволяло, о чем говорил смазанный след моей крови на углу листа. У меня даже не было времени записать адамову голову, свое последнее лекарство, в журнал.