Тайная лавка ядов

После того как мы утром вместе приготовим порошок из жуков, я больше не хочу видеть тебя у себя в лавке. Это моя работа, моя скорбь, мне ее разливать по бутылкам и раздавать.

Я была разочарована и захвачена, так что просто кивнула, чтобы она продолжала.

И она начала рассказ, и, хотя каждое слово поднималось к поверхности с болью, как волдырь, я чувствовала, что эти слова для нее – род освобождения. Пусть мне было всего двенадцать, но мы сидели вместе среди сена, и мне казалось, что Нелла считает меня другом.

– Моя мать умерла, когда я была совсем юной, – пояснила она.

Я покачала головой. Я не знала никого, кто бы умер, кроме мистера Эмвелла.

Нелла сделала глубокий вдох, чтобы собраться.

– Это чудовищное, изматывающее одиночество. Однажды, в самый разгар моего горя, в лавку – где тогда еще не торговали ядами – зашел молодой человек по имени Фредерик, умолявший дать что-нибудь для его сестры, Риссы, чтобы пришли крови, потому что спазмы у нее в животе были нестерпимые и уже полгода не наступал месячный цикл.

Я нахмурилась. Я не вполне понимала, что такое «месячный цикл», но независимо от того, какую роль Рисса играла в истории, я могла понять и пожалеть ее из-за боли в животе.

– Он был первым мужчиной, который вошел в мою лавку, – продолжала Нелла, – но он был в отчаянии! И раз у Риссы не было ни сестры, ни матери, чтобы послать их ко мне, как я могла ему отказать? Так что я дала ему настойку материнской травы, месячногонного.

– Материнская трава, – повторила я. – Это для матерей?

Нелла улыбнулась и объяснила, что больше ста лет назад Калпепер – великий целитель – считал, что она приносит радость молодым матерям и избавляет от меланхолии, часто встречавшейся тогда после родов.

– Но, видишь ли, – продолжала Нелла, – материнская трава также успокаивает утробу и побуждает ее сбрасывать то, что внутри. Из-за этого ее свойства назначать ее следует очень осторожно и только тем, кто точно знает, что не носит ребенка.

Она вытащила из копны сена стебелек и стала накручивать его на палец, как кольцо.

– На следующей неделе Фредерик вернулся, сияющий и любезный, поблагодарить меня за то, что вернула его сестре обычную здоровую жизнь. Я обнаружила, что меня очень тянет к нему по причинам, которых тогда не понимала. Я тогда считала, что это любовь, но теперь думаю, не было ли это просто пустотой горя, искавшей, что впустить, чтобы избавиться от чувства опустошения.