Тайная связь его величества

Да, первые, как их называли, «бормотушки» были не такими совершенными, как сейчас, но тем не менее они работали, продавались в ларьках, где торговали дисками, кассетами. Помнишь грязные будки почти у каждой станции метро?

Я, забыв, что друг меня не видит, кивнул.

– Из них вечно орала малоприятная музыка.

– Да уж, оперы там не ставили, – язвительно заметил Макс. – Короче, Игорь вполне мог сам выманить Владислава. Тот очень шумел, приводил компании, поселил в доме Лику, Тефи потеряла покой, Гарику племянник тоже сильно мешал, вот он и придумал, как вернуть им с мамой тихую, размеренную жизнь.

– Возникает масса вопросов, – не выдержал я. – Зачем нужен бордовый платок? Где Гусев купил ротил? По какой причине он лишил жизни Горелова, Вайнштейн и Лазареву? Почему убивал их в сторожке? Если ты считаешь его преступником, то Пименова не может быть той женщиной, кого подчинил себе маньяк. Зачем Валерия залезла в квартиру Тефи? Мы до сих пор считали – чтобы зарезать ювелира. А теперь получается ерунда. И тогда кто разбил Лере голову?

– Игорь, – выпалил Макс.

– Захотел столь оригинальным способом покончить жизнь самоубийством, поэтому велел Валерии проникнуть в дом? Может, он и Джона Кеннеди застрелил? Макс, ты уперся в одну версию, а в ней зияют дыры. Прости, но ты несешь чушь.

– Думаю, Валерия все эти годы искала того, кто отнял у нее любимую Сонечку, – отчеканил Воронов. – И в конце концов вычислила преступника, решила его наказать. Убить так же, как он лишил жизни скрипачку, – вколоть маньяку мышечный релаксант, медленно резать негодяя и показать ему бордовый платок.

– Как она попала во двор? – перебил я. – Откуда узнала про платок?

– Кто открыл ей окно?

– Очутилась в квартире, а Игорь неожиданно пришел в кухню за водой или поесть захотел…

– Сам говорил, что у него в кабинете есть и холодильник, и СВЧ-печь.

– И ударил Валерию, – не останавливался приятель.

– Чем? Куда подевалось орудие убийства?

– Ты мне надоел! – рассвирепел Воронов.

Я постарался подобрать правильные слова.

– Дело маньяка особенное, оно не отпускало тебя пятнадцать лет, было темным, и вдруг забрезжил свет. Прости, Макс, я думаю, что ты теряешь объективность и можешь совершить ошибку, потому что очень хочешь поймать того, кого не стал искать много лет назад твой начальник Бабичев.

В телефоне повисло молчание, мое ухо улавливало лишь легкое потрескивание и шорох.