Тайная связь его величества

Можно ей осколки собирать или лучше к ним не прикасаться? Потом в гостиную заглянул Игорь, сел на корточки, начал аккуратно целые куски из крошева вынимать. И тут Елизавета появляется. У нее стало такое несчастное лицо, что мамуля ее впервые в жизни пожалела. Вроде даже слезы на глазах у ведьмы заблестели. Застыла она на пороге, ни звука не издает. Мамочка к занавеске попятилась, ей аж дурно стало, залепетала:

– Елизавета Георгиевна, я на звон примчалась, не трогала ваши игрушки… Здоровьем дочери клянусь, не виновата, ничего не била…

– Знаю.

Убери здесь. Возьми губку, иначе пальцы изрежешь.

Игорь вскочил, к бабушке бросился. Обнял ее, прижался и как закричит:

– Лизонька, любимая! Я убью Ростика! Я ночью его удушу! Я все домики склею! Я тебе помогу!

Мама моя чуть в обморок не упала. Гарик до того дня людям в основном только «да» или «нет» говорил, сам ни с кем первым беседовать не начинал, с домработницей не здоровался. Скажет мамуля ему: «Добрый день, Игорек», – а он лишь кивнет, да и то если у него настроение хорошее, иначе мимо с каменным лицом пройдет.

Меня, дочку поломойки, он вообще не замечал, вел себя так, словно я стул или табуретка. Лицо у него всегда без выражения было, мне казалось, что он черепаха – ничего его не волнует. Ни разу не видела, чтобы Гарик улыбнулся или расстроился. А тут вдруг страстная речь, слезы, да еще в присутствии моей мамы.

Елизавета, похоже, тоже растерялась, внука по голове погладила и прошептала:

– Знаю, милый, ты меня любишь. И мама твоя мне лучший друг.

Забудь про гадкого Ростика, его Господь накажет.

А через пару дней близнец в колодец свалился…

Зинаида сделала секундную паузу.

– Смотри, что получается. Ирка Астапова над Елизаветой Георгиевной прилюдно посмеялась – и очень быстро погибла. Ростислав прабабкину радость расколошматил – тоже после этого долго не прожил. Здорово, да?

Я молча кивнул, а Зина продолжила:

– Елизавета Георгиевна, Константин Петрович, Владик, Игорь и Кирюша вскоре на городскую квартиру уехали. Стефа с помощью моей мамы носильные вещи в чемодан сложила и за ними отбыла.

Посуда, мебель, ковры, постельное белье в доме остались. Дачу зимой вместе с обстановкой Валерий Аркадьевич купил, но через короткое время продал. В общем, у бывшей фазенды Гусевых несчастливая судьба, она из рук в руки много раз переходила, никто там не приживался. Сейчас ее хозяин какой-то дипломат. Я его ни разу не видела, семья за границей, дом запертый стоит. Вот такая, Вань, история.

– Да уж, – вздохнул я.