Тайная связь его величества

Когда любовники очутились на краю лужайки около пышных кустов орешника, Таня хихикнула:

– Какой симпатичный домик. Почему ты мне его раньше не показывал? Давай заглянем туда и еще порезвимся. Теперь я буду бедной девушкой, а ты путником, который просится на ночлег.

Виктор попытался отговорить подружку от этой затеи:

– Плевать, – легкомысленно отмахнулась та. – Двигаем!

Таня уже хотела шагнуть вперед, как вдруг дверь избы распахнулась. Шофер моментально упал в кусты, потянув за собой свою спутницу. Огромная, полная, низко висящая над землей луна освещала все вокруг лучше мощного фонаря.

И любители острых ощущений увидели, как из избенки вышла женщина. Ее платье-балахон покрывали бордовые пятна, в руках она держала длинный нож с запачканным чем-то темно-красным лезвием. Горелов не сразу узнал Стефанию, невестку Елизаветы Георгиевны Гусевой, – сейчас лицо всегда приветливо улыбающейся дамы было злобно перекошено. Она постояла мгновение на пороге, потом опрометью побежала по тропинке в сторону Авдеевки. Виктор, не отрывавший от нее взгляда, неожиданно понял: на ней вовсе не платье, а полупрозрачная ночная сорочка с кружевами, сквозь которую просвечивает голое тело.

– Ну ваще… – прошептала Таня. – Она что, кого-то убила? Похоже, вся в крови извозюкалась. Давай посмотрим…

Не успел Горелов отреагировать, как его отвязная любовница кинулась к домику и прошмыгнула внутрь. Ему пришлось последовать за ней, и он, очутившись в доме, испытал новый шок. На полу в луже крови распростерлась Ирина Астапова.

На шее девушки, свернутый жгутом, лежал бордовый платок.

Несмотря на охвативший его ужас, Виктор сразу сообразил, что случилось. Недавно Ирина, выступая в спектакле в роли ведьмы, оделась как Елизавета Георгиевна, повязала бордовый платок и от души покривлялась на сцене, изображая Гусеву. Горелов самой постановки не видел, но в семь вечера, когда действо завершилось, пошел в магазин купить хлеба и услышал, как местные бабы вовсю обсуждают выходку Иры.

Вся Авдеевка знала, что Стефания обожает свекровь. Ее называли «личной собачкой Елизаветы» и подсмеивались над невесткой, которая буквально целовала землю, по которой ступала ее свекровь. Стефа сидела в зале, потому что Ростик и Владик участвовали в постановке. Те же сплетницы взахлеб говорили, как она побагровела, наблюдая за Астаповой. Дураку ясно, как события развивались дальше: Тефи заманила обидчицу своей любимой Елизаветы в сторожку и зарезала ее.