Тайная связь его величества

Я человек, склонный накормить волков и оставить в живых овец, поэтому решил найти компромисс и задал вопрос:

– Никуша, чем тебе мешает вода без запаха и вкуса?

Любовница сначала скуксилась, а потом заявила:

Я, ожидавший услышать любые разумные аргументы, расхохотался. Ника разозлилась.

– Когда я была маленькой, у нас сосед по даче так умер. Крепко выпил, лег спать, жена ему на тумбочку стакан минералки поставила, позаботилась. Муж захрапел, причем рот у него открылся, рукой он во сне стакан задел, жидкость залилась ему одновременно в нос и горло, перекрыла доступ воздуха.

Ни мои слова о том, что глупая баба элементарно поленилась сходить за питьем для малышки и запугала ее, ни аргумент, что Ника никогда не напивается, не храпит, всегда спит с закрытым ртом, должного эффекта не произвели. Всякий раз, когда подруга оставалась у меня ночевать, мне приходилось посреди ночи брести к холодильнику.

А Стефания Теодоровна опасается чудовища, которое схватит ее ночью за голую ногу, высунувшуюся из-под одеяла.

– Ванечка, – умоляюще протянула Тефи, – сделай одолжение, осмотри кладовку.

– Ради вас я готов на любой подвиг, но, увы, не обладаю кошачьим зрением, – улыбнулся я. – Давайте вернемся сюда завтра с фонариком.

– Нет, хочу сейчас, – по-детски капризно отозвалась Гусева.

– Хорошо, – согласился я. – Можно поступить так: я пройду вдоль одной стены, потом миную другую, к ней примыкающую. Если в первом и во втором случае насчитаю одно и то же количество шагов, значит, кладовка квадратная.

Стефания Теодоровна захлопала в ладоши.

– Ура! Ты гений! Начинай скорей.

Я ступил в кромешную темень, развел руки в стороны и пошел вправо, пока пальцы не наткнулись на шероховатую бетонную поверхность, перевел дух, шагнул вперед и крикнул:

– Получается! – ликовала Тефи.

– Еще немного – и закончим.

Я шагнул, собрался сказать «четыре», но ступня неожиданно провалилась. Я накренился, меня потащило вперед, и я ухнул вниз, как выкинутая из окна гиря.

Говорят, в момент смертельной опасности у человека перед глазами проносится вся его жизнь. Но я никаких интересных картин не увидел, даже не успел испугаться и заорать, летел в тишине. А потом шмякнулся на гору чего-то мягкого и воняющего.