Тайны летней ночи

Хант, пожалев девушку, встал и подошел к маленькому круглому игорному столику диаметром всего два фута, снабженному скрытым механизмом, позволявшим превратить столешницу из шахматной доски в шашечную.

— Вы играете? — небрежно спросил он, ставя перед ней столик.

— В шашки? Да, время от времени…

Аннабел покачала головой и поглубже забилась в уголок дивана.

— Нет, я никогда не играла в шахматы. И… не хочу показаться нелюбезной, но в нынешнем своем состоянии вряд ли смогу заняться чем-то сложным…

— Значит, пора учиться, — перебил Хант, направляясь к полкам, где стоял лакированный ящичек из капа.

Аннабел настороженно наблюдала за ним, нервничая при мысли о том, что придется оставаться наедине с этим человеком. И все же его непривычно мягкое поведение смущало и поражало ее. Он словно пытался завоевать ее доверие. Неожиданная предупредительность… почти нежность — все так непохоже на циничного повесу, каким она всегда его знала.

— И вы в это верите? — вырвалось у нее.

— Разумеется, нет. — Хант открыл ящичек, в котором лежали искусно вырезанные шахматы из оникса и слоновой кости, и бросил на нее вызывающий взгляд. — На самом деле никогда не узнаешь человека, пока не одолжишь ему денег. И никогда не узнаешь женщины, пока не проведешь ночь в ее постели.

Он специально сказал это, чтобы шокировать ее! И это ему удалось, хотя Аннабел постаралась не выдать себя.

— Мистер Хант, — начала она, хмурясь, — если вы станете продолжать в том же духе, я буду вынуждена попросить вас уйти.

Его поспешное раскаяние ничуть ее не обмануло.

— Я просто не могу упустить возможности заставить вас в очередной раз покраснеть. Раньше я никогда не видел женщины, которая бы делала это так часто.

Словно ему в угоду на щеках Аннабел расцвели яркие пятна.

— Со мной это случается только в вашем при…

Она осеклась и негодующе поджала губы, чем вызвала громкий смех.

— Обещаю вести себя прилично.

Аннабел нерешительно свела брови, провела тонкой рукой по влажному лбу, и этот признак ее физической слабости остановил Ханта, уже готового острить дальше.

— Честное слово, — пробормотал он. — Только позвольте мне остаться, Аннабел.

Она едва заметно кивнула и бессильно опустилась на подушки. Хант принялся расставлять фигуры, действуя ловко и быстро, что было удивительным, если принять во внимание ширину его ладони.