Тайны летней ночи

В его манере говорить не было ничего двусмысленного, только едва заметная хрипловатость в голосе заставляла ее сердце сжиматься от предвкушения… чего?

— Она сильнее короля?

— Да. Король может передвигаться только на одну клетку. Зато он главный.

— Но почему, если королева сильнее?

— Потому что, если его захватят, игра окончена.

Он взял у нее королеву и протянул пешку. Пальцы снова скользнули по ее руке в короткой, но безошибочной ласке. И хотя Аннабел сознавала, что не должна поощрять столь возмутительную фамильярность, все же зачарованно наблюдала за происходящим, сжимая пешку так крепко, что костяшки пальцев побелели.

— Это пешка, — продолжал Хант, — которая тоже передвигается всего на одну клетку и не может ходить назад или вбок, если только не берет фигуру. Многие новички любят играть пешками, чтобы занять большую часть доски. Но лучше пользоваться другими фигурами.

Хант продолжал объяснять значение каждой фигуры, подавая их Аннабел по одной. Она была так заворожена гипнотическими касаниями, что почти не разбирала слов.

Обычная настороженность испарилась, как снег под лучами солнца. Что-то происходило с ней или с Хантом, а может, и с ними обоими, что-то, позволяющее им общаться с непривычной легкостью. Она не хотела рушить последние преграды, боясь, что из этого не выйдет ничего хорошего… и все же не могла не наслаждаться его близостью.

Хант уговорил ее сыграть партию, терпеливо выжидал, пока она обдумывала каждый ход, и охотно давал советы, когда она в них нуждалась. Его манеры были так очаровательны и любезны, что она почти не беспокоилась о том, кто выиграет.

Почти. И когда следующим ходом она атаковала сразу две его фигуры, Хант одобрительно улыбнулся:

— Да, недаромя почувствовал, что у вас природный дар шахматиста.

— Вам придется отступить, — торжествующе объявила Аннабел.

Он сделал хитрый ход, и теперь ее королева оказалась под угрозой. Поразмыслив над ситуацией, Аннабел сообразила, что теперь отступать придется ей.

— Так несправедливо, — запротестовала она, и он фыркнул.

Аннабел, сплетя пальцы, оперлась на них подбородком и осмотрела доску. Прошло не меньше минуты, а она так и не смогла придумать, какой фигурой пойти.

— Не знаю, что делать, — призналась она наконец и, подняв глаза, обнаружила, что он как-то странно смотрит на нее, взглядом, одновременно ласкающим и встревоженным. Этот взгляд будоражил ее. Действовал на нервы. И она с трудом сглотнула, ощущая приторную сладость, словно в горло пролился жидкий мед.