Тайны летней ночи

Он всего лишь человек, и внезапное осознание того, насколько важна для нее стала его безопасность, терзало и мучило. Увернувшись, Аннабел отправилась проверить, набралась ли в ванну вода, и на ходу бросила: — Ты пахнешь паровозом!

— Ну да, с особенно длинной дымовой трубой, — хмыкнул он, идя следом.

Аннабел презрительно фыркнула:

— Если пытаешься рассмешить меня, не трудись. Я в бешенстве.

— Но почему? — пробормотал Саймон, схватив ее за талию и целуя в шею. — Из-за синяков? Поверь, все твои любимые части тела в полном порядке и прекрасно действуют.

Но Аннабел гордо выпрямилась, не желая смириться.

— Мне абсолютно все равно, даже нырни ты с головой в ковш с жидким металлом, если ты так глуп, что входишь в литейную без защитного комбинезона и…

— Адский суп, — бросил Саймон, касаясь губами ее пробора и нежно гладя грудь.

— Что? — переспросила Аннабел, уверенная, что он изобрел какое-то новое ругательство.

— Адский суп… так называют жидкий чугун.

Он продолжал жадно мять ее грудь, стиснутую тугим корсетом.

— Господи, что это у тебя под платьем?!

— Новая модель корсета.

Модный предмет туалета, привезенный из Нью-Йорка, был сильно накрахмален и держался на косточках, что придавало ему еще больше жесткости.

— Мне он не нравится. Я не могу добраться до твоих грудей, да и не чувствую их вообще.

— А ты и не должен ничего чувствовать, — с преувеличенным терпением заявила Аннабел, закатывая глаза, когда он чуть сильнее сжат тугие холмики. — Саймон… твоя ванна…

— Какой только идиот, спрашивается, изобрел проклятые корсеты? — мрачно вопросил он, отпуская ее.

— Англичанин, разумеется.

— Вполне возможно, — кивнул он, следя, как она закрывает краны.

— Модистка рассказывала, что корсеты когда-то были поясами, носимыми в знак покорности.

— Интересно, с чего это ты вдруг решила носить знак покорности?

— Потому что все носят, а если я вдруг откажусь, моя талия будет казаться толстой, как у коровы.

— О женщина, имя тебе — тщеславие, — усмехнулся Саймон, сбрасывая белье на изразцовый пол.

— Полагаю, мужчины носят галстуки в целях избыточного удобства? — медовым голоском осведомилась Аннабел, наблюдая, как муж садится в ванну.

— Я ношу галстук, потому что иначе люди посчитают меня еще большим дикарем, чем сейчас.

Осторожно опустившись в ванну, не рассчитанную на его размеры, Саймон блаженно вздохнул. Аннабел встала сзади, погладила его по голове и пробормотала:

— Ничего они не понимают. Нет, не бери губку, я помогу тебе.