Тайны летней ночи

После этого возвращайся домой, собери ковер и окровавленную одежду и отвези на локомотивную фабрику — первое здание на участке. Назови мое имя, и сторож не станет задавать вопросов. Там горит печь…

— Понял! — немедленно сообразил Джереми. — Я все сожгу.

Саймон коротко кивнул, и юноша, не тратя слов, устремился к двери.

После его ухода Аннабел повернулась к мужу:

— Саймон. Я… я хочу поехать к маме…

— Садись в карету вместе с Джереми.

— Не знаю, что делать с лордом Ходжемом…

— Я его найду, — угрюмо пообещал Саймон.

 — Молись, чтобы его рана оказалась легкой. Если он умрет, будет чертовски трудно без лишнего шума уладить последствия.

Аннабел молча кусала губы.

— Я… я думала, что мы наконец избавились от Ходжема, — выдохнула она. — Мне в голову не приходило, что он посмеет еще раз побеспокоить маму, зная, что я вышла за тебя. Похоже, его ничто не остановит.

Он сжал ее плечи и с почти пугающей мягкостью заверил:

— Я его остановлю. В этом можешь быть уверена.

— Что ты собираешься делать?! — встрепенулась она.

— Поговорим позже. А сейчас иди за плащом.

— Да, Саймон, — прошептала она, метнувшись к гардеробу.

Приехав домой, Аннабел и Джереми нашли Филиппу сидевшей на лестнице со стаканом виски в руке. Она казалась совсем маленькой, словно вдруг превратилась в ребенка, и сердце Аннабел больно сжалось.

— Мама, — пробормотала она, глядя на склоненную голову матери.

Филиппа не ответила. Аннабел села рядом и обняла ее за плечи.

Тем временем Джереми с деловитым видом велел лакею помочь ему свернуть ковер в гостиной и отнести в экипаж.

Аннабел, даже в своем нынешнем состоянии, не могла не убедиться, насколько уверенно держится Джереми для четырнадцатилетнего мальчика!

Филиппа медленно подняла голову и измученными глазами уставилась на Аннабел.

— Нет, мама, не надо!

— Как раз, когда я думала, что все мы свободны и счастливы, Ходжем явился сюда… и заявил, что желает продолжать наши отношения, а если я не соглашусь, он расскажет всему свету о том, что было между нами. Позор погубит нашу семью и сделает нас объектом всеобщего презрения.

Я плакала и умоляла, а он смеялся… и когда облапил меня… внутри что-то словно лопнуло. Я вдруг увидела ножницы, схватила со стола… и… попыталась убить его. Надеюсь, что убила. Мне все равно, что со мной будет!

— Тише, мама, — уговаривала Аннабел, — никто тебя не осудит. Лорд Ходжем был чудовищем, и…

— Был? — тупо переспросила Филиппа. — Значит, его больше нет?

— Не знаю. Но обещаю, что все будет хорошо.