Тайны летней ночи

Как же, такая возможность предложить помощь и воспользоваться ситуацией!

Но взгляд прищуренных глаз по-прежнему оставался пристальным.

— В какой помощи вы нуждаетесь?

— Мне ничего от вас не надо, — резко бросила она. — И не смейте звать меня по имени. Буду очень благодарна, если станете обращаться ко мне как полагается. А еще лучше, если мы вообще не будем разговаривать.

И, не в силах больше выносить этого взгляда, она спокойно прошла мимо.

— А теперь прошу простить, но мне нужно найти матушку.

Сидевшая перед туалетным столиком Филиппа с ужасом взирала на дочь.

Та подождала, пока они не поднимутся к себе, прежде чем сообщить матери гибельные новости. Филиппа была так потрясена, что даже не сразу осознала всю меру грозящего им несчастья. Человек, которого она ненавидела и презирала больше всего на свете, тоже гостит в Стоуни-Кросс-Парк!

Аннабел почти ожидала, что мать разразится слезами, но, к ее удивлению, Филиппа, только склонила голову набок и уставилась в темный угол со странной, усталой улыбкой.

Эту улыбку Аннабел раньше никогда не видела на лице матери. Кажется, Филиппа твердо уверилась, что, как бы они ни пытались выбраться из создавшегося положения, судьба все равно их раздавит.

— Может, уехать отсюда? — пробормотала Аннабел. — Немедленно вернемся в Лондон и забудем обо всем.

Вопрос словно повис в воздухе.

— Если мы это сделаем, — ответила наконец Филиппа глухим, незнакомым голосом, — значит, ты окончательно потеряешь возможность найти достойного мужа.

Нет… выход один: дотерпеть до конца. Завтра мы идем на прогулку с лордом Кендаллом, я не позволю Ходжему украсть твой последний шанс.

— Но он будет постоянным источником неприятностей, — негромко возразила Аннабел. — Если мы не вернемся домой, жизнь превратится в настоящий кошмар.

Филиппа, все также неприятно улыбаясь, повернулась к дочери.

— Дорогая, вот если ты не найдешь себе мужа, тогда по возвращении в Лондон и начнется настоящий кошмар.

Терзаемая тревогой, Аннабел долго ворочалась, прежде чем уснуть, но проспала не более двух-трех часов.

Проснувшись, она подошла к зеркалу и печально покачала головой: бледное, измученное лицо, под глазами круги…

— Черт побери, — пробормотала она, смочив платок в холодной воде и прижимая к лицу, — так не пойдет. Я выгляжу столетней старухой.

— Что ты сказала, дорогая? — сонно переспросила подошедшая мать, кутаясь в поношенный халат. Домашние туфли тоже видели лучшие времена.