Тайны летней ночи

Либо Кендалл по глупости проболтался кому-то о своих планах, либо брачная лихорадка достигла такой степени, что бедняга не мог выглянуть из комнаты без того, чтобы не привлечь толпу стервятников женского пола, даже если последним приходилось подниматься ни свет ни заря.

— Да не стой ты так, — урезонивала Филиппа. — Иди туда и попытайся привлечь его внимание.

Аннабел с сомнением посмотрела на мать:

— Некоторые из этих особ выглядят настоящими хищницами. Не хотелось бы потом лечить укусы.

Она хотела добавить еще что-то, но осеклась, услышав тихий смех.

Что же, этого следовало ожидать. У самых перил сидел Саймон Хант с кофейной чашкой, почти утонувшей в его широкой ладони. Сегодня он оделся так же просто, как и остальные рыбаки, в твидовую куртку, бриджи из грубого твида и поношенную полотняную сорочку с расстегнутым воротом. Издевательский блеск глаз лучше всяких слов выдавал его интерес к происходящему.

Аннабел, сама того не сознавая, потихоньку продвигалась ближе к нему. Оказавшись в нескольких шагах, она оперлась о перила и устремила взор в окутанный туманом сад.

Хант поднялся и прислонился к перилам спиной, но даже не соизволил поздороваться. Раздраженная Аннабел, которой не терпелось сорвать на ком-то злость, пробормотала:

— Лорд Кендалл и лорд Уэстклиф — не единственные холостяки в Стоуни-Кросс-Парк, мистер Хант. Странно только, почему вас в отличие от них оставляют в покое?

— Но это же очевидно, — учтиво пояснил он, поднося чашку к губам. — Я не пэр, не аристократ.

Да и муж из меня никудышный. — Он бросил на нее проницательный взгляд и покачал головой. — Что же касается вас… несмотря на все мое сочувствие к вашему положению, я бы не советовал ставить на Кендалла.

— Мое положение? — немедленно оскорбилась Аннабел. — Что вы под этим подразумеваете?

— Да только то, что вы хотите, Аннабел Пейтон, добра и всего самого лучшего на свете. Но Кендалл не подпадает под эту категорию. Ваш брак был бы сущим несчастьем.

Аннабел разозлилась до того, что ее глаза превратились в щелки.

— Потому что он слишком славный и милый для такой, как вы… о, не обижайтесь, я не в этом смысле. Поверьте, будь вы славной и милой, я бы на вас и не посмотрел. То есть не питал бы к вам и сотой доли тех чувств, которые испытываю сейчас. Поэтому и вы не годитесь Кендаллу, и он очень скоро это поймет. Да вы бы каждый день и каждый час вытирали об него ноги, пока остатки его благородной души не превратились бы в рваные лохмотья.